Эта короткая повесть посвящена сложностям взаимоотношения родителей и детей. Восприятие подростком реакции родителей не всегда меняется с возрастом, но не обязательно негативно сказывается на его дальнейшей жизни. Автор хотел показать то, что зачастую неправы могут быть обе стороны.
I
Рабочий день подходил к концу. Стопка дел на столе Ирины не просто не уменьшилась, а увеличилась вдвое. Худенькие руки судорожно перебирали дела. Женщина пыталась определить, какие задачи нужно было сделать в первую очередь, а какие могли подождать до завтра. Рабочий настрой потихоньку покидал ее. Ирина решительно встала, повесила на ручку двери табличку с надписью «Технический перерыв» и, чуть пошатываясь, пошла подогревать, в очередной раз, полчашки кофе.
Вышла с ним с чашкой на улицу, закурила сигарету и задумалась. Оставаться после работы в офисе ей совсем не хотелось. От безысходности слезы наворачивались на глаза. – «Может взять с собой часть работы домой?» – пришла в голову первая мысль. – «Опять сынишка Сережа скажет, что не успеем поиграть, почитать перед сном…» – Эту идею пришлось отложить до другого раза. – «Лучше завтра приду пораньше, часа на полтора, и спокойно начну разгребать скопившееся.»
Выкурив сигарету и допив кофе, Ирина пошла в свой кабинет, точнее сказать, каморку, взяла ежедневник и набросала план первоочередных задач на завтра. Настенные часы показали восемнадцать часов. Работники стали собираться домой. Перед выходом директор напомнил о грядущей завтрашней планерке и о вопросах, которые будут решаться. Ирина с облегчением вздохнула – хорошо, что директор не спросил ее о выполненной работе.
Женщина быстро накинула куртку, схватила сумку, махнула всем рукой и помчалась на улицу. Сотрудники даже не успели отреагировать на стремительность удаляющейся Ирины. Понятно было всем, что Стоянова жила дальше всех, и дома ее ждал ребенок, но никто не догадывался, что убегала-то она от лишних вопросов директора.
Быстрым шагом Ирина дошла до остановки. Закинула свое уставшее тело в трамвай, посадила на освободившееся сиденье, показала проездной окружающим и отвернулась к окну. Трамвай отправился вперед, а может и назад, отстукивая свои металлические шаги по рельсам. Стоянова пристально смотрела на свое отражение. Она поправила короткие волосы, слегка растрепавшиеся от быстрой ходьбы, встретилась со своим безумным взглядом, как ей показалось, и подумала, что похожа на загнанную лошадь. По отражению глаз в окне трудно было определить их цвет, хорошо, что она помнила, они были карие. В целом, весь ее внешний вид больше походил на девушку, нежели на взрослую женщину. Под монотонный стук колес Ирина стала задремывать, но ее разбудил вкусный запах, донесшийся из сумки пожилой женщины, которая присела на освободившееся рядом место.
– А ведь я сегодня так и не успела поесть, – предательски засвербела мысль в голове. – Ничего, сейчас доберусь до дома, и мы с Сережкой поужинаем.»
Запах, не дававший покоя, был до боли знакомый, идущий из детства и юности.
Ирина, глядя в окно, стала с собой разговаривать:
– Люблю трамваи и поезда, стук колес меня успокаивает, в такт им я могу петь про себя песни, или рассказывать и сочинять стихи. За сорок минут успею отдохнуть, минут за двадцать добегу до дома…Ну, чем же это так пахнет?.. Вспомнила, пирожками! – Что-то далекое стало всплывать в ее голове.
II
Ирина все летние каникулы проводила у бабушки в деревне. Родители приезжали только на выходные или в отпуск. Перед отъездом всегда наставляли, что бабушке надо помогать и по дому, и в огороде, и на участке, где росла картошка, потому что ей было уже тяжело со всем справляться. Детей у бабушки было шестеро, и внуков столько же. Не хотели молодые себя обременять лишними заботами. Когда дети приезжали к ней в гости, она всегда вела с ними воспитательные беседы. Конечно, бабушке хотелось всех собрать вместе, но не получалось: то отпуска были в разное время, то путевки выпадали, которые в советские времена выделяли профсоюзы. Чаще всех в деревню приезжала Ирина. В пионерский лагерь ей не хотелось, а родители и не настаивали. Деревня для девочки была вторым домом. Она перезнакомилась с деревенскими ребятами, сдружилась с ними, считала месяцы, недели, дни, когда они снова.
Бабушка Настя была доброй, справедливой, хозяйственной. Люди тянулись к ней,
ее дом для всех был открыт, для взрослых и для детей. Конечно, для городской девочки тяжело было справляться с деревенской работой, но она всегда старалась.
Бабушка обязательно показывала, как надо полоть, как землю рыхлить, как поливать. Всегда с ней работали вместе. Ирине не часто приходилось бегать в магазин. Баба Настя сама пекла хлеб, пирожки, лепила пельмени и вареники. За ягодами и грибами девочка ходила с деревенскими подружками, которые знали хорошие места.
Чаще всего люди работали с раннего утра до полудня, потом начиналась жара. Бабушка до пяти часов вечера возилась в доме, а Ирина убегала на речку. В дождливую погоду ребятишки сидели либо по своим домам, либо шли к кому-нибудь в гости, если не возражали взрослые.
– Внученька, иди сюда, помоги мне пирожки лепить, – услышала, как бы из глубины души, Ирина голос бабушки. – Ты с чем хочешь пирожки, с ягодами, с картошечкой, с грибочками?
