– Только меня тогда уже там не было, меня кому-то передали, – радуясь как ребенок, которому новую игрушку подарили и, он, наконец, разобрался, как она работает, – а сами повернули назад. А когда доставили на базу, я рассказал Нико про вас, и он решил самолично привезти вас сюда.
–А потом мы с Нико знали, что Гамлет очередную пакость готовит. Мы же не могли провалить операцию, которая целый год готовилась? Одну наркобазу наш штаб уже в прошлом году накрыл, только это была другая команда, а в этом году – мы. Первокурсники. Правда с боевиками возникла небольшая проблема, но это было не трудно, правда, Нико?
–М-м…– промычал тот. Все это время он был занят передачей сообщений.
А я просто пыталась переварить все, что рассказал Димка, но мозг отказывался принимать это.
–Гамлету и Алику не позавидуешь! Таких, как они, в тюрьмах, ох, как любят! – снова противно захихикал Димка. Я не сразу поняла почему.
–Теперь все закончилось? – спросила я сиплым голосом. В горле пересохло. В голове еще не все укладывалось на свои места.
–Вот приедем домой, искупаюсь и поем бабулиных блинов. Вот тогда-то все и кончится! Кстати, я так и не понял, зачем ты в поход взяла розовый лак для ногтей? – задумчиво протянул Димка, обращаясь ко мне.
–Ты неисправим, – прорычал Радим, грозно посмотрел на Димку, но продолжать не стал.
А потом мы все вместе летели на вертолете. Потом пересели на машину и приехали домой.
Объяснение с мамой я опускаю. Скажу только, что соврала ей, сказала, что мы решили проехаться на машине и заблудились горах. Не знаю, как я выглядела в тот момент, только мама поверила, закатила страшную истерику и сказала, что за порог меня больше не пустит.
–Ты понимаешь, что ты наделала? Все знают, что вы с этим турком ушли вместе!! Надеюсь, тебе не надо объяснять, что подумают люди! Кто поверит в эту чушь, что вы заблудились? Со стороны все выглядит гораздо хуже!
Даже выслушивая все ее стенания и упреки, мне не пришло в голову рассказать ей, что на самом деле нам пришлось пережить. Дело даже было не в расписке, которую мы с Радимом подписали, о том, что никому в течение десяти лет ничего не расскажем о тех событиях. Она будет в ужасе, если узнает что произошло с нами, с ее единственным чадом. Мне было жаль маму. Пусть лучше думает, что ее дочь заблудшая овечка, которая ни во что не ставит свою честь.
Пожалуй, это было самое страшное испытание.
Страшнее разговора с Радимом. Вернее, моей очередной попытки разобраться в наших отношениях.
Радим собрался домой, это было видно по его нетерпеливым движениям, по словам, даже по ритму дыхания. И хотя он ничего не сказал, я чувствовала, что наше свидание на исходе. Последнее. Я думала, что буду чувствовать боль, но этого не было. Только непонятное онемение. Он встал.
Какая же я дура. Он не хочет ни о чем говорить, это ясно как Божий день. Но я слишком много сил потратила впустую. Не хочу, чтобы в следующий раз, если он вдруг опять появится в моей жизни, я снова пережила все это. Надо ему высказать все. Он женат, ну и пусть. Даже, если бы не был, все равно нам не быть вместе. Другого шанса не будет. Я в упор смотрела на него. Он перехватил мой взгляд, и меня словно парализовало. Напряжение, предупреждение, мольба…
Что в нем такого, что связывает меня по рукам и ногам?
Я ничего не смогла произнести.
Уже стемнело, и в парке зажглись фонари.
Я, молча, наблюдал как она, что-то ищет в кармане сумочки. Копна пышных волос, мягких и волнистых, золотых. Опущенные глаза, тонкие брови, крошечная бледная родинка над верхней губой, маленький подбородок. На груди – капля лунного камня – прозрачная молочная синева с холодным огоньком, тлеющем в самом сердце. Хрупкие плечики. Легкий, почти незаметный шрам на запястье правой руки. И вся такая тоненькая. Хочу запомнить тебя. Как можно подробнее, четче. На всю жизнь.
Анна подняла глаза, и я уже не отводил взгляд, как обычно.
В ее руках был конверт.
–Это тебе. Я долго думала, стоит ли тебе давать. Вот. Прочитаешь потом. Когда-нибудь.
Я взял конверт.
–Спасибо, – поблагодарил я.
Мы пошли по домам.
Вот и все.
Зайдя в свою комнату, я обнаружил там Димку. Он сидел в темноте, даже не потрудившись включить свет. Меня чуть удар не хватил от неожиданности.
–Ты что тут делаешь? Как ты вошел?
–Забыл, где я учусь?
–В Воровской академии? – съязвил я.
–Спросить хочу, – не дожидаясь моего вопроса, озвучил он, – Не пойму я тебя. Ты же с ума по ней сходишь. И девчонка по тебе сохнет. Что не так-то? Я бы на твоем месте времени даром не терял.
–Я женат, не слышал?
–А развестись, конечно, нельзя.
Это был слишком больной вопрос, чтобы обсуждать его сейчас.
–Ничего ты не понимаешь!
–Что тут понимать. Ты просто трус.
–А не пошел бы ты!
–Нет уж, не пошел бы. Ты … Помнишь, ты кепку свою забыл старую и грязную, когда уехал на пару недель тогда, летом?
Я кивнул.
–Она ее выдраила несколько раз. А потом завернула в оберточную бумагу и хранила в отдельной коробочке. А коробочку эту с собой таскала.
–И что? – еле выдавил я. От его слов мне только хуже стало.
–А себя-то ты помнишь? Напоминать не надо? Да что с тобой такое?
