Брат всегда был против моей работы на скорой помощи и каждое лето уговаривал сменить работу. К уговорам подключилась Инна. Они оба твердили мне, что нехорошо мыть полы, пора что-то менять. Я и сама понимала, что нужно что-то менять, тем более что Витя стеснялся моей работы. Когда у мужа спрашивали, кем я работаю, он отвечал, что я мою водителям ноги. Виктора всегда возмущал тот факт, что водитель не может убрать у себя в кабине. Но мне не было унизительно. Санитарки все равно обязаны были мыть в салоне, где возили пациентов, и не составляло большого труда помыть и в кабине у водителей.
Мне было тогда уже 32 года, и казалось, что уже поздно что-то менять. Но на меня оказывали такое давление, что я согласилась. Было решено, что я еду в Харьков поступать на курсы парикмахеров.
Трехмесячные курсы мне оплатили Вова с Инной, и не только курсы, но и инструмент, а это оказалось недешево. Я не хотела принимать помощь, но Инна так лихо все расписала, что я смирилась. Она уверила меня, что ей необходима моя помощь, так как она не любит готовить и все равно наняла бы себе помощницу. А так я буду «отрабатывать» деньги, которые в меня вложили. Но я прекрасно понимала, что Инна просто хотела успокоить мою совесть.
Мне трудно было оставлять моих детей так надолго, но я решилась. С детьми остался Витя.
Занятия начались с ноября. В квартире у брата было тепло, даже жарко, и мне было очень непривычно, что печь не нужно топить, и когда хочется в туалет – не нужно выбегать на улицу. Да, туалет у нас в Арцизе был на улице. Я помню, когда кухня у нас была еще неутепленной, сын Вова, встав однажды с горшка и увидев пар, сказал:
– Мама, смотли, дым!
На кухне было холодно. У Даны всегда были холодные ручки, и я периодически согревала их у себя на животе, веселя дочку тем, что при прикосновении холодных маленьких пальчиков к моему теплому животу я кричала, а Дана хохотала.
Мой брат каждое лето поднимал вопрос о том, что нужно установить унитаз в доме, но Витя говорил, что яма будет часто наполняться, а машина не сможет подъехать, чтобы откачать. Он приводил массу доводов, и вопрос оставался открытым до следующего года. А на следующий год, все повторялось.
Зима в Харькове всегда была холодной, но в этом году она выдалась еще холодней, чем обычно – морозы доходили до -25 градусов. Я бежала с курсов и думала, что у меня отвалятся щеки. Из-за таких сильных морозов к нам на курсы приходило мало людей на бесплатные стрижки. Соответственно, практики у меня было очень мало. Можно сказать, что ее совсем не было.
Жили мы дружно и весело. У Инны была дочь Кристина. Кристине было 9 лет, и мы с ней жили в одной комнате. Я Кристине иногда помогала делать уроки. Помню одну историю.
Кристина попросила помочь ей решить задачу, задача 4 класса. Я пыхтела, пытаясь одолеть задачу, но она не поддавалась, Кристина уже предложила бросить, сказав, что в школе спишет у подружки, у которой папа математик, и он обязательно решит. Но меня уже было не остановить. И только к вечеру задача была решена, но теперь было интересно – правильно ли? Когда на следующий день Кристина вернулась из школы, моим первым вопросом было, правильно ли мы решили задачу? Ответ мне запомнился на всю жизнь:
– Тетя Таня, мы единственные в классе решили задачу!
– А как же подружка, у которой папа математик?
– А ее папа домой ночевать не пришел…
Как легко дети могут выдать своих родителей, даже не подозревая об этом.
Время обучения пролетело быстро, и я вернулась домой.
Когда я приехала в Арциз, заболела моя единственная и любимая бабушка, ей было 96 лет. Вечером она упала, ее тело просто перестало подчиняться ей.
Бабушку к нам привезли из Черновцов три года назад. Из-за глаукомы она потеряла зрение, и я часто приходила ее кормить тем, что готовила моя мама. И бабушка говорила мне:
– Таня, зачем ты мне несешь? Ты сама все съешь, а маме скажи, что уже покормила меня…
Помню еще одну историю. Я пришла к бабушке и увидела на ее постели муравьев. Сказав ей об этом, я услышала в ответ:
– Не мешай им, они ждут, когда я умру…
Бабушка была удивительным человеком, с отличным чувством юмора. Она всегда старалась меня чем-то угостить, но, к сожалению, мне не хватало времени уделять ей должного внимания. Лишь брат Валик часто приходил и подолгу беседовал с бабушкой и нашей мамой.
Врач выписал бабушке поддерживающее лечение. Ухаживала за ней я. Мама была очень брезгливой, а я делала все: подкладывала судно, подмывала, кормила, давала таблетки, а бабушка только лишь говорила:
– Простите меня…
Ей было стыдно, что она нам доставляла хлопоты. Но мне она не была в тягость, только было очень тяжело видеть, как угасает жизнь любимого родного человека.
Через неделю бабушки не стало. Я, конечно, понимала, что выздоровления ждать не стоило, но все же смерть всегда приходит внезапно.
Бабушка… Столько выпало на ее долю, но она всегда осталась добрым, мудрым, светлым человеком до последних своих дней.
