Наскоро покидав в сумку вещи, сполоснул лицо холодной водой, пригладил волосы. Более-менее прилично… В девять часов я уже был в раздевалке ледового дворца и шнуровал коньки. Забылись как страшный сон вчерашние муки, я жаждал только одного: проверить, на что способно сейчас мое тело. Все равно спать не выходит даже при всем желании, так чего сидеть? Боли я уже не боялся. Вчера не сдох — и сегодня не сдохну.
Мобилизовав скрытые резервы, порох раскрепостил меня, придав неограниченный запас сил. Каким же я был дураком, что не использовал его для тренировок раньше! Окрыленный, я прыгал каскад за каскадом, запоминая свои ощущения, чтобы повторить удачное исполнение позже: мне всегда было достаточно просто понять, как исполнить элемент, чтобы потом воспроизводить его без ошибок. Эх, жаль, Якова сейчас здесь нет — так хотелось бы полюбоваться его отвисшей челюстью! Но ничего, все еще впереди. Они еще увидят блистательное возвращение Юрия Плисецкого!
С тех девяти полос я не спал и не ел почти трое суток, и потом столько же лежал в беспамятстве. Но все это было уже неважно. Ключ к победе был у меня в руках.
одеть птицы крылья взлететь вверх на милю
забыть свое имя и раствориться с дымом
прыгнуть выше своей головы встать на дыбы и
понять что безграничен запас твоей силы
— Нам нужно серьезно поговорить, Юра, — голос Виктора пробился в мое сознание издалека, как сквозь толщу океана. Я медленно разлепил тяжелые веки. Словно налитое свинцом, тело впечатывалось в матрас, не позволяя шевелить конечностями. Виктор сидел в ногах кровати и внимательно смотрел на меня.
— Ты знаешь, который час?
Я перевел взгляд в сторону окна и отрицательно мотнул головой.
— А какое сегодня число?
Внезапный страх, что я проспал чемпионат, парализовал меня; но когда Виктор, назидательно подняв указательный палец, изрек: «Восемнадцатое декабря!», мгновенно выдохнул с облегчением. Еще неделя в запасе, отлично.
Виктор это заметил.
— Зря вздыхаешь. Ты в курсе, что у тебя недопуск к сессии?
Боже, насколько же мне поебать. Поебать.
— Мне звонили из деканата твоего колледжа. Неуспеваемость по всем предметам плюс постоянные прогулы. Говорят, за последний месяц ты не появлялся ни разу. Тебя собираются отчислить! Самому не обидно? Год всего до окончания остался!
Как будто мне когда-либо был интересен этот колледж. Я в него и поступил-то только потому, что Виктор настаивал. Учиться ради галочки было скучно и муторно, я почти ничего не понимал в технических науках, на экзаменах списывал. Все, что меня интересовало в жизни — фигурное катание. Ну и с недавних пор еще и амфетамины.
— У меня соревнования на носу, Витя. Какая учеба?
— Хорошо, соревнования. А дальше-то что, Юра, ты думал об этом?
— Я фигурист, этого мало?!
Виктор покачал головой:
— Когда-то я тоже был таким, как ты, мечтал о славе, олимпийском золоте. Чтобы кричали: «Посмотрите, это же Никифоров!», подбегали фотографироваться, просили автографы. Но вовремя спустился с небес на землю. Вечно кататься ради самого катания невозможно, Юра, а успешно кататься — тем более. Так что поступил в физкультурный институт, стал тренером. У меня теперь есть хорошая работа, деньги, семья… — он кашлянул и продолжил: — О будущем надо заботиться заранее. А ты живешь сегодняшним днем…
В какой-то мере он был прав. Но я также знал, что мечты сбываются, только если идешь к ним напролом, отметая любые другие варианты. Подстелить соломки, чтобы мягче падать, было не в моих правилах.
— Ты просто сдался и теперь ищешь себе оправдания. А я буду бороться до последнего. Да, возможно, я не думаю о будущем, но я создаю его сейчас — в настоящем. Я не хочу ни за что оправдываться. Я хочу быть чемпионом и буду им.
Криво усмехнувшись, Виктор встал.
— Не очень-то похоже, чтобы ты боролся до последнего. Ты себя в зеркале видел? Весь бледный, нос красный, волосы грязные. Я твой перегар недавно сутки из квартиры выветривал. Не хотелось об этом говорить, но, кажется, ты не можешь себя контролировать. Месяц почти шляешься по ночам непонятно где, выпиваешь, потом спишь, как сурок. Юра, пойми, мне не все равно. Я болею за тебя и твое катание, но с таким образом жизни ты вряд ли займешь призовое место.
У меня кулаки чесались его ударить, но я не мог двигаться и только с ненавистью смотрел в его сытую, довольную, гладкую морду. Перед этим человеком никогда не стояли такие задачи, как передо мной, он никогда не испытывал страданий или отчаяния. Он всегда делал правильный выбор, который приводил его к надежным и гарантированным результатам; в его мозгу инфузории-туфельки не помещалось более одной мысли, которую он и считал единственно верной. Мы на разных полюсах, нам никогда не понять друг друга.
— Поэтому, раз ты за себя отвечать не можешь, буду я за тебя отвечать. С этого дня больше никакого алкоголя и гулянок. Я запрещаю тебе, Юрий, отсутствовать дома после десяти часов вечера. Придешь хоть на полчаса позже — пеняй на себя. И возьмись за учебу, пожалуйста. Тебя обещали допустить, если сдашь все контрольные до Нового года.
