ебало под капюшон мотай на морду бинт
и попытайся вылезти
В правом нижнем углу экрана всплыло уведомление «Скайпа». А, Отабек. С этими переживаниями я совсем забыл о его существовании. В последний раз мы переписывались более полутора месяцев назад.
«Я смотрел твое выступление по телевизору. Молодец».
Настроение резко испортилось. Какой нахер «молодец» за шестое-то место? Слепой, что ли? Или издевается?
«Молодец, что не последний?»
«Юра, извини. Не хотел тебя обидеть. Как ты?»
«Спасибо, что поинтересовался, блять. Наслаждаюсь своим рейтингом, а ты?»
Отабек некоторое время молчал, затем снова прислал сообщение.
«Не хочешь поговорить?»
«Нет».
«Я волнуюсь за тебя. Точно все в порядке? На льду ты выглядел измученным».
«Да что ты говоришь. А мне казалось, все заебись, пока ты мне глаза не открыл».
Входящий звонок надрывно загудел из колонок, но я сразу же сбросил его. О чем нам разговаривать? О том, как космические корабли бороздят Большой театр?
«Юра, ответь. Это важно».
Опять звонит. Вот же настырный. Ладно, так уж и быть. Мне все равно.
Изображение моргнуло несколько раз, и на экране появилось озабоченное лицо казаха. Умные карие глаза уставились на меня с неподдельным беспокойством. Я откинулся на спинку стула.
— Ну, дозвонился. Доволен теперь?
— Прости меня.
— За что?
— За то, что не звонил раньше. Я все время думал о тебе, но не хотел отвлекать лишний раз от подготовки к соревнованиям. Решил: «Посмотрю трансляцию и поздравлю». Посмотрел и понял, что надо не только поздравить, но и поддержать.
Алтын продолжал изучающе сканировать меня взглядом.
— Что с тобой, Юра? Никогда тебя таким не видел.
— А что со мной не так? Чешуей, что ли, покрылся?
— Ты очень плохо выглядишь. Всегда был худым, а сейчас совсем как скелет, страшно смотреть. Щеки ввалились, бледный как покойник, под глазами черные синяки. И не говори мне, что просто переволновался перед чемпионатом. Когда в последний раз ел?
— Дай подумать, — я закатил глаза в потолок. Есть? Что такое есть? А… засовывать в рот эти мерзкие куски неживой природы, которые называются пищей… Что-то такое было, кажется, около десяти дней назад, и кончилось тем, что меня вырвало. — Не помню.
— А спал? Как ты вообще себя чувствуешь? У врача был? Я за твою жизнь беспокоюсь!
— Сон для слабаков. Бека, хватит. Оставь меня в покое. Моя жизнь — мое дело.
Брови Отабека сдвинулись к переносице.
— Юра, — в его голосе зазвучали металлические нотки, — ты должен сняться с соревнований. Ты болен и не можешь выступать в таком виде. Не понимаю, как тебя допустили. Думаешь, я не заметил сегодня, с каким трудом ты двигался? Ты превозмогал себя! Я, конечно, не большой специалист в фигурном катании, но даже мне, неискушенному зрителю, было видно, что ты несколько раз едва удержался от падения…
— Заткнись! — мгновенно разъярившись, я пнул ногой по столу. — Хватит хоронить меня заживо!
— Но ты все равно не выиграешь, зачем же мучить себя?!
— Я выиграю! Шестое место — не конец света, выигрывали и с двенадцатого! Ты еще не видел мою произвольную! Маленький спойлер специально для тебя: у меня будет такая программа, что вы все охуеете. Такого проката мир еще не знал!
— Не надо геройствовать, Юрий! Ты обессилен…
— Ошибаешься, — я злорадно захохотал. Получился какой-то безумно-демонический смех; наверное, я выглядел страшно, потому что Отабек с той стороны заметно побледнел и напрягся. — Вот оно, мое тайное оружие!
Что подумает казах, меня волновало в последнюю очередь. Я достал из кармана бумажку и снюхал обе полосы подряд прямо перед камерой. Тут же высыпал остатки из пакетика и принялся чертить еще. Порох был ядреный, слизистую жгло, словно я вышел подышать свежим воздухом где-нибудь на полярной станции. Отабек наблюдал за моими движениями с таким выражением лица, будто я только что кого-то убил и теперь расчленяю.
— Юра, — наконец хрипло заговорил он, — не губи себя, умоляю. Брось, пока не поздно.
Я вытер нос кулаком и заметил на тыльной стороне ладони следы крови. Похоже, сосуды совсем ослабли, лопаются от малейшего напряжения.
— Я не могу повернуть назад. Этот чемпионат — дело чести.
— Но это… допинг. Ты же понимаешь?
— Понимаю.
— Тебя дисквалифицируют.
— Пускай. Это все потом. Я слишком далеко зашел, Бека. Я хочу ощутить, что такое истинная скорость, попробовать ее на вкус, почувствовать ее пьянящий запах… Блеск огней, восторженный рев толпы, искры из-под коньков! И я — лечу, расправив крылья, быстрее ветра, молнией разрезая небеса! Настало время обратить мечты в реальность. Я был рожден для славы, я — король льда, у которого незаконно отобрали трон! И этот белый порошок всего лишь поможет вернуть то, что причитается мне по праву.
Отабек придвинулся ближе к камере, будто пытался достать меня.
— Это одержимость, Юра, — сказал он с отчаянием. — От наркотиков у тебя поехала крыша. Где же Виктор, почему не уберег тебя, почему позволил впасть в зависимость?
