Я упал на колени. Меня трясло от пережитых волнений, горло сжимало, перед глазами плавала мутная пелена. Склонившись над стульчаком, начал выискивать и жадно слизывать с сиденья последние крупинки драгоценного снега. Знал бы Витя, идиот, что он только что выкинул скорости почти на три косаря! Но что бы ты ни делал, победа все же за мной, сукин ты сын. В этом бою я выиграл. Остался еще один.
помни кадет
хуевое мнение слышишь тоже мнение
реально хуево когда мнения нет
====== Химическая революция ======
Комментарий к Химическая революция Jane Air – Химическая революция
Clint Mansell (OST Requiem for a dream) – Lux Aeterna (orchestral version)
Новый, прежде незнакомый Юрий Плисецкий смотрел из зеркала на меня, сидящего за столиком в одиночестве пустой гримерки. Я нанес грим и небрежно зачесал волосы назад в хвост, оставив по бокам несколько выбившихся прядей. Густо подведенные черной краской глаза с размазанными по щекам потеками казались особенно яркими на фоне выбеленной кожи. Вот оно, лицо будущего победителя — таким запомнят меня в истории.
Выступления уже начались. Где-то высоко над головой, через бетонную толщу стен, свистела, ахала и аплодировала публика, сменялись фонограммы, объявлял участников диктор; но я не слышал ничего из этого — в моих наушниках играла раз за разом одна и та же песня, наполняя тело веселой и безудержной яростью.
ночь бьет огни
скорость в крови
модных шлюх
закипает и я
мертв
рок
мертв
поп
мертв
Передо мной лежали восемь грамм отборного пороха, которые я совершенно беспалевно пронес в носках: такого количества с лихвой хватило бы на десятерых, но я предпочитал действовать наверняка. Обещание Виктора отрубить пальцы за воровство не остановило меня от того, чтобы осуществить задуманное. В конце концов, на его кубышке свет клином не сошелся — и двадцать тысяч новенькими приятно похрустывали в кармане куртки, когда я выходил из двери под вывеской «Быстрые займы». О том, как буду отдавать долг, даже не задумывался — подобные мелочи меня не интересовали.
Восемь грамм было реально дохуя. Я никогда раньше не юзал столько в одиночку, и мурашки практически религиозного трепета побежали вдоль позвоночника при мысли, что сейчас мне нужно будет все это запихнуть в себя. Времени на расчерчивание не оставалось, в помещение могли войти в любую минуту. Я достал купюру и плотно забил обе ноздри три раза подряд, затем наклонился и упал лицом в высыпанную горку, вдыхая белоснежную пыльцу, как Тони Монтана за столом своего особняка. Блять, как же много… Носоглотку обжигало ледяным пламенем, все внутри онемело, будто мне вкатили некислую дозу «заморозки». Губы склеило что-то липкое. Подняв голову и взглянув в зеркало, увидел под перепачканным носом два багровых ручейка. Неважно. Я снова и снова всасывал порох, хлюпая и обливаясь кровью; когда понял, что физически уже не могу сжимать носовые проходы, начал втирать спиды в десны, слизывать и глотать розовую горькую смесь, пока не прикончил до последней крупинки. Все, теперь назад дороги нет. Есть только один путь — на вершину.
Приход наступил мгновенно. Вскипели, забурлили вены, застучало сердце, разгоняясь, бросило в жар, и потекли капли пота по лбу. Пора, скоро мой выход. Я встал, поправил костюм, еще раз проверил шнуровку коньков. Не спеша вышел из гримерки и направился к стадиону по длинному пустому коридору. Моя уверенность в себе поражала даже меня самого. Я не чувствовал обычного перед соревнованиями мандража: победа лежала передо мной на расстоянии вытянутой руки, оставалось только подойти и взять ее. Легче легкого! Уголки рта сами собой расползлись в стороны, и я захохотал — таким ликованием переполнялось все мое существо.
Повернув за угол, я столкнулся с фигуристом, двигавшимся мне навстречу: кажется, это был Ларский. Увидев меня вблизи, он отшатнулся, в его глазах плескался неприкрытый ужас. Я прошел мимо, не обращая внимания. Правильно, пускай боятся. Сегодня у них нет ни единого шанса.
Стадион встретил меня переполненными трибунами и ярким светом софитов. У выхода на лед стоял Яков с высокой темноволосой худощавой женщиной в желтом пуховике и оживленно жестикулировал. При моем появлении он замер c открытым ртом, затем двинулся было ко мне, но я качнул головой, приложил палец к губам и отвернулся. Отошел к краю и оперся на бортик. Мой предшественник докатывал свою программу: я видел все его огрехи и неточности как в замедленной съемке. Наверное, надо было сосредоточиться, настроиться на прокат, еще раз переслушать свою композицию: но в моих наушниках продолжала играть все та же песня, и ее бит звучал со мной в унисон.
химическая революция
мы умрем за тебя на новых Аврорах
химическая революция
сгорая бойцы нюхают порох
