Упав на колени, я тяжело перевалился на задницу и теперь видел, как Киппи сражается с Ландвиком – вплотную, ожесточенно, пуская в ход локти и голову, – но по силе она уступала. Левой рукой я схватился за сеточную дверь, пытаясь ее открыть, но уже не получилось. Силы иссякли, и кулак бессильно разжался. Между нами оставалась сеточная дверь немногим толще бумаги и с непредсказуемыми последствиями. Вира всем своим телом ударилась о сетку, потом еще и еще раз. В сетке образовалась вмятина, а снизу она сантиметров на десять оторвалась – видимо, Вира пускала в ход зубы. В следующую секунду моя золотая находчица, чуть сдав к перилам, пружиной метнулась вперед.
Я повернулся к Киппи. Ландвик выдирал из ее сломанных пальцев пистолет, разворачивая ствол ей в лицо. Она, как могла, удерживала маньяка за запястье, но дело было безнадежное. «Детский Глок» находился в считаных дюймах от ее лица и неуклонно приближался.
И тут сетка с треском лопнула: в дом ворвалась Вира. Вихрем пронесшись через столовую, она повисла на руке с пистолетом, безжалостно теребя ее. Ретривер обратился в полноценного питбуля – под тридцать килограммов исступленных клыков и мышц; воистину кусачий смерч.
Справиться с таким было нереально.
«Глок» снова шлепнулся на пол, и его подхватила Киппи. Ландвик кое-как сумел стряхнуть с себя Виру; из его руки хлестала кровь. Отпихнув собаку, он увидел, что оружие снова в руках у копа, и, крутнувшись, ринулся к прорванной сеточной двери.
С наседающей сзади Вирой Ландвик перемахнул через перила террасы и, спрыгнув с высоты трех метров, помчался через двор к углу своих владений, откуда змеилась его рукотворная тропа смерти.
Вира соскочила по ступеням лестницы, преследуя его по пятам.
Я начал было проседать, но снова встрепенулся, когда Киппи вслед за Ландвиком выскочила через экран и остановилась у перил, целясь одной правой рукой поверх раненого предплечья.
– Вира! – пронзительно крикнула она.
Повернув голову вбок, сквозь балконные планки я видел, как моя золотая девчонка замерла, будто вкопанная. Через долю секунды Киппи выстрелила, затем еще и еще. Неизвестно, пришелся ли какой-то выстрел в Бернта Ландвика, но на расстоянии вроде как пыхнул туманно-розовый всполох. Ландвик запнулся, но продолжил бежать – вероятно, все же задело.
Вира снова принялась наседать ему на пятки… лаяла и кусала, кусала и лаяла.
Я сморгнул; рядом была Киппи. Она смотрела на меня с искренними, теплыми слезами на глазах. «Не уходи, останься», – твердил этот взгляд. Снова моргнув, я увидел обеспокоенных Хэнсона и Марра, а еще – команду парамедиков с их причиндалами.
А потом все потемнело.
Неприметный судорожно продирался сквозь колючие заросли, по спутанной траве и слякоти, иногда перескакивая с листа на лист фанеры, но в основном просто не разбирая дороги.
Одну за другой он потерял в полужидкой грязи обе свои фасонные туфли.
На бегу поминутно притрагивался к своей голове; там произошло что-то не вполне понятное. Пальцы скользили в крови по голой кости… и чему-то еще, не вполне понятному.
Он больше не был ни Неприметным, ни Бернтом Ландвиком, ни какими-либо другими именами, под которыми жил последние десятилетия, а просто обыкновенным организмом, бегущим прочь по самому незамысловатому и вместе с тем первородному из инстинктов – инстинкту самосохранения; каким-то образом он интуитивно чувствовал, что при данном раскладе является добычей.
За ним неотступно гналось
Если б Неприметный все еще был здесь, с ним, то он понял бы, что его сзади куда-то ведут, загоняют к определенному месту.
Но Неприметный исчез. Он умер.
А оборачиваться он не смел. Было слишком страшно.
Так он и вбежал в Пруд. И продолжал бежать без остановки, пока илистое дно не вынудило его споткнуться и упасть на колени. Он втянул в себя воздух и уставился вперед, туда, где в блеклом небе уже скрытно сгущался сумрак.
У него оставалась последняя мысль или, точнее, последняя интуиция.
Он знал это место.
Наверное, оно станет его укрывищем.
И он упал в веере брызг, уходя головой под воду.
Вира сидела на полоске прибрежной травы, подальше от красной грязи. Сидела и смотрела.
Вскоре двуногий, за которым она гналась, плюхнулся среди мелководья, уйдя по пояс в водоросли и тину.
А вскоре он с плеском рухнул в зеленоватую воду.
Какое-то время там шли пузыри, но затем перестали.
Посидев еще немного, Вира встала и направилась обратно к дому.
Меня в срочном порядке доставили в клинику «Делнор», где сделали срочную операцию, чтобы пресечь кровотечение и ушить толстый кишечник. Позже врачи рассказали, что я потерял одну пятую от общего объема крови. Было бы больше, не получи я первую помощь на месте (хвала офицеру Киппи Гимм). На второй день моего пребывания в клинике мне сделали еще одну операцию – на этот раз по устранению аппендицита.
