— Насчет этого можешь не сомневаться, — заверил словоохотливый Ныр. — Мы самые доброжелательные путешественники на всей реке. Хочешь так поверь, хочешь — проверяй. Это если нас не трогать, конечно. Бывает, обидимся. А так нас опасаться нечего.
— Я так и подумал. Леди Рата — весьма добрая леди.
— Рата? Это конечно, — белобрысый усмехнулся. — Если ты на мертвяка намекаешь, так его не со зла на работу посылают. Он сам к нашим леди прилип. Очень привязчивый. Его гнали-гнали, потом пожалели. В общем, нормальный у нас скелет, жаль неразговорчивый. Ну, на новых людей он сильно действует. А чего его боятся? Он сам незнакомых боится.
— Понятно, — Лит вздохнул. — А зачем он сапоги носит? У него ж, небось, от сырой земли насморка не бывает.
Ныр хихикнул:
— Да уж, какой у мертвяка насморк? Другое дело — он частенько пальцы теряет, зацепится ногой и готово. Приставляй потом костяшки, или похожие подбирай. Хлопотно. А сапоги — защита хорошая.
— Надо же, я сразу не догадался.
— С мертвецами по-особенному рассуждать нужно. Ты лучше скажи, чего ты один в глуши ходишь?
— На разбойников наткнулся. Пришлось крюк делать. А до этого, если честно, заставу у моста обходил. Не хотелось на глаза страже попадаться.
— Неприятности?
— Да не то чтобы. Королевская стража меня не ищет. Но боюсь, моим знакомым сболтнут. Тогда неприятности будут.
— Ничего. Без неприятностей жизнь скучная, — утешил Ныр. — За неприятностями обычно чего-нибудь хорошее приходит.
Лит возражать не стал. Хотя, если вдуматься, ничего шибко хорошего в жизни углежога давненько не случалось, а неприятностей даже не пересчитать. Хотя были ведь вечера с Книгой. И Фредке была.
Стало грустно, но тут вышли к приметной сосне, и Лит поспешно полез за имуществом. Ныр внизу поймал сумку и мешок с припасами.
— Короб тоже бросай!
— Нет, он хрупкий, — пробормотал Лит, осторожно спуская короб за лямки-веревки. Сквозь плетенку было слышно, как посапывает обеспокоенный Малый.
— Экий у тебя багаж солидный, — заметил Ныр. — Запасся на славу.
— Хм, что есть, то есть, — пробормотал Лит, развязывая крышку.
Малый заморгал на свет, выставил ложку, напоминая, что можно и покушать.
— Ой! — завопил белобрысый. — Да ты, углежог, детей по деревьям развешиваешь?!
Малый заплакал, испугавшись чужака с громким голосом. Лит достал его из корзины, погладил по спине в измятой рубашонке и сердито зашипел на крикуна:
— Чего орешь? Это мой родственник. Осиротел, я его к тетке несу. Чего здесь удивительного?
— Да собственно, ничего, — виноватым шепотом сказал Ныр. — Я от неожиданности. Смотрю, а он на меня смотрит. Офигеть! Странное у тебя имущество. И хранишь ты его странно.
— А как мне его иначе носить?
— Нет, наверное, правильно носишь, — Ныр снял со своей куртки завязку, украшенную яркой сине-розовой ракушкой, и сунул всхлипывающему Малому. Дите ошеломленно уставилось на великолепную игрушку.
Лит пощупал сухой мох в коробе, — Малый был молодцом, держал себя в руках.
— Сажай пассажира, и пойдем? — Ныр уже вскинул на неширокое плечо мешок с припасами.
— Слушай, — нервно сказал Лит. — У меня немного серебра есть и крупа хорошая. Если я их лишусь — переживу. Но если с Малым что случится…
Речник почесал подсохшие белобрысые «иглы» на макушке, глянул серьезно:
— Я твои нервы понимаю. Но в следующий раз ты в морду получишь. Мы детей не трогаем. Так и заруби на своем углежогском носу. У меня у самого двое детей. Соображать нужно, что болтаешь.
— На тебе про твоих детей не написано, — неловко сказал Лит.
— Грамотный, что ли? Это хорошо. У меня старший тоже уже выучился…
Шагали по лесу, словоохотливый Ныр рассказывал о своем семействе. По всему видно — здорово соскучился. Старший сын у белобрысого оказался приемным, но, похоже, Ныр гордился им не меньше чем собственным.
Вышли к заводи, остальные речники возились у костра. Скатываясь по откосу, Ныр провозгласил:
— Эй, знаете, что у нас за багаж?
— Да уж давайте, показывайте человечка, — серьезно сказала Рата.
Остальные с интересом ждали.
Лит изумился — неужели знали, что дите есть? Неуверенно достал Малого. Светловолосая красавица охнула. Ныр и господин Жозеф широко заулыбались. Даже зубастый селк скалился. Лишь Рата застыла в неподвижности — глаза прикрыты, губы болезненно поджаты.
Малый крутил головой, удивляясь количеству незнакомых лиц. Может, и забыл, что людей больше двух бывает?
— Потеплистее нужно, — забеспокоилась красавица. Дите мигом оказалось закутано в мягкий плащ и устроено у костра, над которым уже висел котелок. Малый неуверенно улыбался, трогал протянутые руки незнакомцев. У Лита сердце остановилось, когда селк протянул к ребенку свою лапу — четырехпалую, с мягкими и широкими, словно раздавленными пальцами. Но Малый только зубы свои малочисленные пошире показал и с интересом подергал небывалый палец.
— Меее-лкииий кааа-кой, — протянул, забавляясь, дарк.
