К большому неудовольствию Марины выяснилось, что жил Мурзин у черта на куличиках – в Жулебине, так что на дорогу девушке пришлось потратить уйму времени. Проклиная московские пробки, Марина сумела преодолеть на своем «Пежо-206» запруженный Рязанский проспект, выехала за Кольцевую и, покрутившись по мокрым от дождя улицам, отыскала нужную многоэтажку.
В квартиру девушка проникла без особых проблем: навела морок, поковырялась в замках универсальной отмычкой, а вот дальше… Дальше возникли непредвиденные трудности.
Марина не собиралась тратить время на внимательный осмотр квартиры, ибо ее не интересовали ни сам Мурза, ни его увлечения. К тому же девушка была на сто процентов уверена, что никаких улик против нее или Крохина в доме Мурзина нет, а потому отвела на пребывание в квартире от трех до пяти минут – ну, сколько, скажите, нужно времени, чтобы взять материал для поиска по генетическому коду?
Марина вошла в прихожую, включила свет и… и не смогла сдержать удивленный возглас:
– Здесь живет холостяк?!
В квартире Сергея было чисто. Нет, вот так: в квартире Сергея было ЧИСТО. В прихожей царил идеальный порядок: шкафчики закрыты, тумбочки задвинуты, на полке перед зеркалом пусто, лишь тонкий, едва заметный слой накопившейся за время отсутствия хозяина пыли. Даже тапочки стоят в тумбочке – Марина не поленилась, проверила. Удивленная девушка прошла в единственную комнату. Все то же самое: диван собран, белье и одежда аккуратно сложены в шкафах. Чистый пол, чистый ковер. И пыль на мебели казалась инородным телом, а не привычной деталью интерьера.
– Это не человек, а ходячий пылесос!
Марина не удержалась, заглянула на кухню, убедилась, что там царит такой же порядок, и, обуреваемая самыми нехорошими предчувствиями, направилась в ванную. Зеркало без разводов, идеально вымытая плитка, сверкающая белизной ванна. В шкафчике целый набор чистящих средств. Всё на своих местах, все дверцы аккуратно закрыты. Зубная щетка и бритва отсутствуют. Разумеется, зачем холостяку две зубные щетки и две бритвы? Те, которыми пользуется, взял с собой, чтобы выбросить в конце экспедиции. А в тумбочке лежали новые, еще не распечатанные.
Изумленная Марина вернулась в комнату, растерянно остановилась в центре и громко, от души, выругалась.
Такого она не ожидала.
– А ведь мне нужно как-то тебя найти, Мурза! – Это была первая за две минуты фраза, целиком составленная из цензурных слов.
Поездка грозила обернуться фиаско.
Поругавшись еще и отведя душу, Марина сняла туфли, куртку, закатала рукава блузки и со вздохом приступила к тщательному осмотру квартиры.
– Сэндвич мой!
– Не будь жадным, это наша семейная черта, – пробурчал Тамир, не выпуская утащенную еду. – Не позорься.
– Поговорим об этом, когда я наемся, – ответил Доминга, не позволяя приятелю воспользоваться бутербродом по назначению.
– Тогда будет поздно.
– Я переживу. И потом, с каких это пор шасы узурпировали право на жадность?
– Вы не умеете ею пользоваться.
– Кто сказал?
– Все знают.
