Он метким движением выкинул окурок за балкон и, одним тягучим движением оторвавшись от своего места, в два шага оказался перед нервно выдохнувшим Аланом. Жадно следя за темнеющими серо-голубыми глазами и кожей чувствуя холодную влагу с чужого обнаженного тела. Втянув аромат полевых цветов и чистой кожи.
Алан даже дернуться не успел, когда теплые пальцы коснулись впалого живота и, дразня, опустившись на бедро, крепко сжали его. В то время как другая запуталась в мокрых волосах и грубо дернула на крепкое тело. Один судорожный вздох, и его рот накрыли в голодном злом поцелуе.
Он мог только поддаться. Потеряв всякий здравый смысл, вжиматься во все еще одетого Кайрена и, широко раскрыв рот, позволять вылизывать себя. Покусывать губы, жадно стонать и, сплетая с ним язык, пытаться дышать. Потому что этого было много, так много, как каждый раз, когда до его тела добирались эти руки.
Они бесстыдно гладили тело, сжимали, ягодицы и прижимали к себе с такой силой, словно пытались вплавить под кожу. Он поддавался, терял остатки контроля и запрокидывал голову, когда острые клыки, пройдясь по шее, царапали кожу и смыкались на шее. Когда пальцы бесстыдно ныряли в ложбинку между сжимающихся ягодиц и гладили кожу, заставляя давиться воздухом от стонов.
У Кайрена буквально полетели все предохранители, стоило только взглянуть на мутные от возбуждения глаза и услышать сумасшедший грохот сердца. Своего... его... Только больше ничто не имеет значения, когда желанное тело так отзывчиво выгибается под пальцами, когда он дышит острым возбуждением, которым пахнет уже его человек. Настолько сладкий и желанный, что от этого почти больно.
От него невозможно оторваться, когда он так откровенно льнет всем телом, жадно трется возбужденным членом о его бедра, и с его искусанных губ слетает собственное имя. Он не хочет отрываться ни на минуту. Остается только легко подхватить под ягодицы и, вылизывая линию дрожащих губ, отнести к постели. И, опустив, все равно чувствовать обвившиеся вокруг шеи руки. Забраться следом, чтобы, перекинув ногу через его бедра, опуститься сверху.
Дрожащие пальцы опускаются на пояс и раздраженно дергают его, чтобы уже в следующею минуту в две пары рук расстегнуть чертовы штаны. Алан думает, что вполне начнет рычать и кусаться, когда запускает ладони под кромку джинс и, с силой пройдясь по горячим ягодицам, жадно мнет их пальцами. Опуская мешающую ткань и подтаскивая рычащего мужчину к себе.
Футболка слетает быстрей и лежит уже где-то на полу вместе с разбросанной одеждой Алана. Когда за ней следуют штаны, под которыми совершенно не оказывается белья, блондин рассеянно улыбается, пошло облизнув алые губы и раздвинув колени. Кай между его ног, он почти лежит на нем, чувствуя всем телом, ощущая запах и шалея от все больше нарастающего возбуждения.
От первого же толчка у Алана из глаз искры сыплются и спина выгибается. А когда большая горячая ладонь обхватывает их обоих, то он уже стонет, плевав на то, что их, возможно, услышат. Смазки так много, что с каждым новым движением становится легче. Его руки блуждают по блестящей от пота спине, и короткие ногти царапают кожу.
Они ведь даже не трахаются нормально, но и этого хватает, чтобы биться в железных объятиях оборотня. Да, это намного сильней, намного ярче тех снов, что мучали разум все эти ночи. На самом деле, от Кая пахнет мускусом и чистым потом. Его кожа соленая на вкус. Алан знает это, потому что он вылизывает шею Кая, покрывает влажными поцелуями и укусами его ключицы. Он скулит и стонет, вцепившись зубами в плечо мужчины.
Его не отпускают ни на минуту и возят по всей постели. Вертят и тискают без наигранной нежности. Это животная страсть, в которой его топят, не давая передохнуть. Ловят губами громкие стоны, вылизывают и до боли цепляют зубами набухшие соски. А он не может остановиться. Только вскрикивать и подаваться бедрами вперед. В какой-то момент по нему скользят вниз и невозможно не заорать от неожиданности, когда влажное и теплое смыкается вокруг сочащейся бордовой головки. Алан только успевает вцепиться в простыни до треска и рычать от бессилия. Потому что с ним опять играют. Прижав бедра к постели и издевательски медленно ведя языком вокруг уздечки. С силой спускаясь ниже и посасывая яички. Ведя губами по линии мошонки и насаживаясь ртом до конца. Этого много, слишком много и он чувствует, что сейчас еще одно прикосновение и это будет конец. Но его лишают даже этого, заставляя зло зарычать и, вцепившись пальцами в волосы, грубо намотав их на кулак, потянуть вверх. За этим следует хищный оскал и предупреждающий рык. Но Алан сейчас в таком состоянии, что ему море по колено.
Блондин рычит не хуже. Рывок, и он уже сидит, оседлав коленями бедра альфы. Скалится нагло и проводит пальцами по напряженному набухшему члену. Собирая с головки всю смазку и покрывая ею весь член. Его пальцы сжимаются чуть сильней и губы ловят чужой рык. Одно движение, и они так близко друг к другу, что между ними не остается ни миллиметра свободного пространства. Алану именно это и нужно.
