- Шкурку тебе уж точно подпорчу, извращенческий старикашка, – вздернув подбородок, нагло ответил Салливан.
- Кто тут старикашка?!
- А, значит то, что извращенческий, ты не отрицаешь?
- Ах ты...
- Господа! – не выдержав, вмешался Гор, за что получил два одинаково убийственных взгляда.
- Да! – рявкнули в один голос мужчины.
- Я прошу прощения, – как-то странно булькнув, произнес оборотень и протянул толстую папку с бумагами и дисками, – здесь весь отчет.
- Пленник? – полностью переключившись на дело, сухо спросил Кай и, забрав папку, вернулся к столу.
- Приказ выполнен, – склонил голову темноволосый мужчина.
- Ведь, кроме этого, есть еще что-то? – подняв глаза на своего начальника безопасности, спросил альфа, – говори.
Гор скосил глаза в сторону двери и, когда та открылась, впустив Маркуса, Гор, наконец, заговорил:
- Мы вели слежку за Амикусом Дверлом с той минуты, как он покинул наши территории. Его под усиленным конвоем доставили в Ватикан. Операцию подготовила и реализовала тайная охрана понтифика. Далее в резиденции Папы нашими шпионами замечена группа неизвестных лиц. Лаборатория Амикуса была полностью перенесена в Ватикан. Есть все основания предполагать, что церковь активно спонсирует некоторые исследования Дверла в проекте под названием “ДН-1245”. Дальше нам не удалось продвинуться. Нашим шпионам пришлось отступить из-за новой группировки, занимающейся охраной профессора Дверла. Мы не можем понять, кто они. Ни в одной из баз данных нет информации о них. Они выглядят, как люди, и ведут себя соответственно, но у них напрочь отсутствует запах, они не оставляют следов. Это профессионалы с высоким уровнем. Мы...
Что там дальше говорил Гор, Кайрен уже не слышал. Он, не мигая уставился на один из снимков так, словно тот была ядовитой змей. В голове не осталось ни одной мысли, кроме одной – разорвать на куски. Папка упала на пол, а в руке осталась лишь картонка, с которой смотрело издевательски знакомое лицо. Оборотень даже не почувствовал, как воздух вокруг загустел и завибрировал от скопившейся огромной силы. Понявший в одно мгновение все Маркус только успел закричать имя брата и метнуться вперед. Но его в ту же секунду отшвырнуло вместе с Гором к стене.
- Валгири! – закричал Алан, с широко распахнутыми глазами следя за глубокими трещинами, ползущими по стенам и полу.
Окна за секунду покрылись изморозью, и поднялся такой ветер, что всю мебель просто смело. Замок затрясло настолько сильно, что вопли слуг и домочадцев дошли даже до Волчьего Двора. Люстра раскололась и с противным скрежетом рухнула на пол. Ее хрустальные осколки закружили в воздухе и разлетелись во все стороны. Они чудом лишь не задели влетевших в кабинет испуганных Уолтера и Эдварда. Парни только успели сделать шаг в комнату, как их подняло в воздух и, закрутив, прибило к потолку.
Огромная уничтожающая темная сила давила грудную клетку, она ядом разливалась в воздухе и заставляла задыхаться. Дикая, животная ненависть захлестнула с новой силой. Она алой пеленой застилала глаза и туманом окутала разум, вытаскивая на свет воспоминания, каленым железом въевшиеся под кожу. Туда, где так надрывно выл его зверь. Так же сильно и безумно, как в то проклятое утро. На мгновение Кайрен даже задохнулся от того крика, который снова пронзил разум. Такой же больной, безнадежный и режущий заживо, преследующий его ночами. Как и безразличные, холодные лица тех, кто стоял в стороне и наблюдал за тем, как превращаются в пепел тонкие, нежные, белые перья на истерзанных крыльях. Он никогда не забудет лица тех, кто был там. Он достанет каждого из них и заставит жрать собственные кишки. И начнет он с этой выблюдочной твари, которая должна была сдохнуть еще тысячу лет назад.
«Ладно, ОК! Теперь я впечатлился!» – широко распахнув глаза, нервно думал Алан и, отскочив от воспламенившегося стола вместе со стулом, попятился назад.
Но резко развернувшись, он наткнулся на рычащего, словно зверь, альфу. Тот не слышал голосов своих племянников и не обращал внимание на скулящих Маркуса и Гора. Он даже не видел их, уставившись в снимок, стиснутый в когтистых руках. Сейчас альфа балансировал где-то между человеческой и звериной сутью. Настолько взбешенный, что, казалось, еще минута, и загривок вздыбиться. Черты лица, изуродовавшись, заострились, как у животного, и огромные клыки уже вылезли наружу. Желтые глаза, блестящие, словно расплавленное золото, медленно наливались кроваво-алым. Затуманенные и полные такой ненависти, что Алану казалось, будто он всей своей кожей чувствует ее волны. Огромное полубезумное животное, которое в данную минуту могло сорваться из-за любого неосторожного звука или движения.
