Запахи моих воспоминаний полностью

Но… мне не было страшно… Вот, что самое главное. Маркус прервал мои размышления… как будто бы прочел их: Не думай об этом, это случилось и все! Ты мне всегда нравился, я всегда была влюблена в тебя, но разные обстоятельства не позволили мне признаться тебе во всем. Мауро… Дора… Кто я была такая, чтобы вмешиваться в твою жизнь? Я умоляю тебя только об одном: никогда меня не бойся, не чувствуй себя обязанным… Я уже знаю, что продолжения не будет, но я довольна, потому что я хотела тебя, желала, и если сейчас ты исчезнешь навсегда, я буду жить с уверенностью, что это правильно, и я буду с радостью видеть во сне, как ты уходишь.

Ана (то есть Маркус) ошибалась, говоря: «продолжения не будет»… Я сильно обнял ее, поцеловал, она была моей, только моей… Мы занялись любовью.

Прошли месяцы… Наши отношения укрепились по всем фронтам. Я жил с Анной: утром я шел на работу в офис, а она работала продавщицей в бутике. Я сдал свою квартиру. У Анны были две небольшие квартирки, которые она сдавала студентам. В общем, с деньгами у нас все было в порядке.

Тем временем она все думала о важном шаге… полностью стать женщиной, с телом настоящей женщины. Она посещала курс коллективного анализа: это было обязательным условием, потому что перед хирургическим вмешательством, врачи должны были собрать достаточное количество свидетельств, чтобы предотвратить возможную перемену решения.

Я тоже в качестве друга посетил несколько встреч. В конце собрания Анна спросила меня перед всеми, что я думал о ее выборе и был ли я согласен. Я был в замешательстве: Я люблю тебя… — ответил я. Какое бы решение ты не приняла, я всегда буду рядом… Я хочу только, чтобы ты все обдумала спокойно и свободно. Подумай, никто тебя не торопит…

Это был первый раз, когда Анна спрашивала мое мнение. Между тем я все время поддерживал связь с родителями. Я рассказал им об Анне, и они захотели познакомиться с ней. Я пообещал, что как только это будет возможно, мы приедем в Неаполь.

От этой новости она расплылась в сияющей улыбке. Ей хотелось поехать немедленно: Анна! — сказал я ей… Анна, я не знаю, хватит ли у меня духу признаться моей семье, что ты женщина… да! …но все вместе это непросто… Постарайся понять ситуацию. У моих родителей свое воспитание, менталитет. И их надо уважать…

Она очень обиделась и ушла в спальню. Я сделал кофе, включил телевизор и, закурив сигарету, подумал, что Анна тоже имела право жить нормально в обществе. Нельзя было скрывать ее истинную сущность из-за ханжеской морали. Возможно, проблема была во мне: А хватит ли у тебя сил встретиться лицом к лицу с проблемами, бороться с предрассудками?

Но речь шла о моей семье, с которой мне с такими усилиями удалось восстановить хорошие отношения. Сейчас все было спокойно. Что же делать? Она пришла и села со мной рядом, в пижаме, без макияжа, простая в своей простоте, она была девушкой!

И она вслух сама себе сказала: Анна — девушка! — она посмотрела на меня и обняла меня за плечи. Решение принято: мы уезжаем в Неаполь.

Я позвонил родителям, мы обо всем договорились, мы проведем вместе выходные. Выезжаем в пятницу вечером.

В аэропорту нас ждали все: братья, сестры и, конечно же, родители… Поцелуи, объятия, знакомство. Анна была просканирована, сфотографирована, осмотрена с головы до ног. Потом они проводили нас в гостиницу и днем мы осмотрели достопримечательности города. После обеда мы пошли домой к родителям, и это было решающим испытанием.

Она превосходно справилась. Она каждому сделал небольшой подарочек и все были в восторге от манер и поведения этой маленькой женщины, которая раздавала советы, как одеваться, накладывать макияж, вежливая и обходительная.