– Никто и не говорит, что сразу, – Борщов обрел свою кобелиную ласковость и мягко заулыбался, – мы вас и не торопим, Светлана Александровна. Если честно, то мы даже должны вас поблагодарить за то, что вы вернулись так рано, а то пришлось бы оставлять здесь человека на дежурстве.
Света прошлась по квартире. Олег огляделся и, сунув руку в бар, достал оттуда пачку «Петра»…
– А вы – знакомый Светы… – подошла Маринка к Борщову и ласково посмотрела на него с высоты своего роста.
– По службе, – быстро ответил тот, – а вы – тоже журналист?
– Разумеется, – Маринка оглянулась на меня, и я подошла к ним как группа поддержки. Кроме того, мне уже стало интересно: и этот мужчинка нам тоже понравился или тут какая-то другая причина прячется?
– Я работал в квартире… мгм, – Борщов замялся и витиевато закончил фразу, – по оперативно-следственным делам, а Светлана Александровна там присутствовала как подруга… мгм… потерпевшей…
– Мы уже в курсе, – с достоинством заметила я, – кажется, она вас и вызвала туда. Не могли бы рассказать, так в чем же причина смерти Анжелы: несчастный случай или преступление?
– Пока следствие не закончено, – Борщов сокрушенно развел руками, – ничего не могу сказать, ибо это будет считаться должностным преступлением.
– Мы не толкаем вас на должностное преступление, – вступила в разговор Маринка, словно поймав мой пас, – но некоторые подробности тайны следствия составлять не могут. Например: есть ли обоснованные сомнения в естественной смерти Анжелы…
– Тут не сомнение, а факт. Смерть однозначно не была естественной: она умерла от удара головой о край ванны. Можно говорить о случайности или неслучайности этого происшествия.
– Я поняла вас, спасибо за разъяснение, действительно, я была не права, – смиренно сказала я.
Не одной же Маринке практиковать активное охмурение «вульгариса». По ее словам, ничто так не привлекает мужчину, как признание женщиной собственной неправоты, что «вульгарисы» понимают как естественное расписывание женщиной физиологически присущей ей глупости.
Метод сработал. Борщов почувствовал ко мне явную симпатию, это четко нарисовалось у него на лбу. Он расслабился и, кажется, даже стал повыше ростом. Ненамного.
– Так как же, господин Борщов, – мягко нажала я, – есть сомнения в случайности этой смерти или нет?
– Есть, Ольга, есть… как вас, простите, по отчеству? – Борщов понизил голос и огляделся.
– Юрьевна, – застенчиво улыбаясь, подсказала я.
– Юрьевна, – со вкусом добавил Борщов, словно смакуя, – есть сомнения, и крупные. Царапины на руках, что, возможно, говорит о сопротивлении, положение тела: создается впечатление, что его трогали до нас, а Светлана Александровна этого не подтверждает, ну и еще кое-что. Кроме того, обрывок фотографии, лежащий на полу ванной.
– Какой фотографии? – спросила Маринка. – Фотографии с изображением Анжелы или кого-то другого?
– Пока не могу сказать, – широко улыбнулся Борщов, – если меня уволят, куда же я пойду работать?
– К нам в газету, – быстро предложила Маринка, – милости просим.
– С радостью бы, но мне пока нравится моя работа и хотелось бы на ней работать долго-долго… Чем сейчас мне и нужно заниматься.
Я вынула из кармана блокнот, записала в нем номер своего сотового телефона.
– В случае чего, сразу же звони, – сказала я, протягивая листок с номером Свете.
Маринка молча взяла блокнот и, вписав в него свой рабочий телефон, протянула листок подошедшему Олегу. Он уже что-то жевал.
– А если что-нибудь понадобится в рабочее время, то можно звонить и по этому, – Маринка мило улыбнулась, – трубку возьму лично я и решу все вопросы.
Олег сунул бумажку в карман не читая и поблагодарил.
Быстро попрощавшись, мы с Виктором и Маринкой наконец-то ушли.
Вернувшись домой, я решила сразу лечь спать. Время уже зашкалило за такой предел, что нужно было торопиться, иначе нам всем грозил хронический недосып, как выразилась Маринка. Однако, когда я, вылетев из ванной, пошлепала к своему диванному матрацу, стоящему на полу, я увидела в гостиной Маринку со стаканчиком коньячку в руках, полулежащую в кресле перед телевизором.
– Ты что, мать, – удивилась я, затормозив рядом с ней, – без последних новостей уснуть не можешь?
– Вот еще, ты отстала от жизни, тут могут показать кое-что поинтересней, – туманно ответила Маринка.
Я не стала выяснять, что же именно сейчас ее интересует, потому что объяснение запросто могло затянуться допоздна. Точнее – до утра, а до него уже оставалось, можно сказать, что и совсем ничего.
Утро встретило меня, как обычно, рано. Не буду описывать мои впечатления – самой неприятно.
Помечтав с затаенной безнадегой, лежа на спине с закрытыми глазами, что время у меня еще есть, я поняла, что сама в это не верю, и встала – а куда деваться-то?
Я по утрам ощущаю себя ближе к природе: каким бы тихим ни выдалось утречко, оно все равно полно самых разнообразных звуков, по крайней мере до тех пор, пока я окончательно не открывала глаза. А обычно это происходит в ванне.
До нее как-то не получается.
