Постников – чахлый плешивый старикан с бородкой а-ля фараон, был одет в ярко-синий костюм– тройку и желтый галстук. Он сделал вид, что не заметил, как мы вошли, и, изображая жуткую занятость, что-то писал, низко наклонившись над блокнотом.
– Как тебе натюрмортик? – тихим равнодушным голосом спросила я у Маринки.
– Импортное, дорогое, блестящее – это три слагаемых истинной красоты, – ответила она.
– Что-что? – Директор поднял голову и, широко улыбнувшись, уперся руками в подлокотники.
– Приветствую нашу дорогую свободную прессу, – выдал он, бодренько вскакивая с кресла и помахивая руками, что означало, очевидно, приглашение для нас подойти ближе, что мы и сделали.
Сев в кресла, стоящие напротив директора, и отказавшись от чайку-кофейку и прочего, мы представились и постарались сразу приступить к теме разговора.
– Мы, к сожалению, увы, при исполнении, – достойно замотивировала я отказ.
– Тогда, значит, чайку, – заупрямился Постников.
Он понажимал кнопки на селекторе, вошла пригласившая нас девушка и поставила на стол бокалы с фирменными логотипами: головка девушки в соломенной шляпке, на шляпке две розы. В эти бокалы она разлила чай из заварника с таким же логотипом.
– Спасибо, Ниночка, – сказал Постников и, обращаясь к нам, объяснил: – Этот чай – настоящий «Оранж Пеко» с кенийских плантаций. Как вам, конечно же, известно, хороший чай – это не индийский чай в принципе. Там слишком истощенные почвы. Этот же божественный напиток с лепестками роз и почками азалии могут позволить себе только истинные ценители…
Пришлось попробовать предложенную нам изысканную роскошь. Истинной ценительницей, надо сказать, я себя не почувствовала.
– Так о чем, собственно, вы хотели бы со мной поговорить? – спросил Постников, не дождавшись положительной оценки чая от двух профанок.
– Это вы нам собирались что-то сказать, – хитро улыбнулась Маринка, – в частности, опровергнуть информацию о сворачивании своего бизнеса.
– Дела в бизнесе идут как никогда хорошо, – затараторил директор, – наши модели выполнили ряд заказов в Москве и в Питере. Агентство наработало определенный авторитет. Даже было бы смешно слышать о каком-то сворачивании дела.
Постников оглядел нас с Маринкой и решился хамски пошутить. Он почесал кончик носа и сказал:
– Честно говоря, о такой газете, как «Свидетель», кажется, я раньше никогда и не слышал. Она недавно образовалась?
Это меня доконало. Я тяжко вздохнула о своей доле, о хронической невыспанности в жизни, о Маринке с ее дурацкими идеями и о прочих грохнувшихся на меня неудобствах.
Посмотрев Постникову прямо в глаза, я сказала:
– Дела у нас идут как никогда хорошо, наши материалы перепечатываются в центральной прессе, в московских и питерских газетах и журналах. У нас есть авторитет. Кому нужно, знают, что сплетнями мы не питаемся. У нас всегда только проверенные факты, и если вы не желаете дать разъяснение некоторым из них, так, ради бога, извините, мы и не настаиваем. Нашим читателям будет и так интересно прочитать о странной смерти одной вашей модели, о похищении у вас из офиса документов, касающихся вашего бизнеса, о странных систематических неприятностях, преследующих другую вашу модель. Говорите, что дела идут хорошо? Я очень рада за вас, до свидания, Аркадий Павлович.
Мы встали. Сузившаяся к концу моей речи улыбка Постникова зазмеилась снова.
– Ну куда же вы так торопитесь! – словно бы нехотя произнес он, привставая и наклоняясь в нашу сторону. – Мне кажется, нам есть о чем поговорить.
– О чае, что ли? – уточнила Маринка. – Мы все поняли, он растет в Африке.
– Не только, не только о чае, – Постников широко развел руками, словно показывая, что общих тем у нас пруд пруди.
Это оказалось не совсем так, что и выяснилось после того, как мы снова присели.
– Единственное, что могу вам твердо обещать, так это напечатание вашего интервью, но с нашими редакционными комментариями. В конце или параллельно, – сохраняя гордую независимость, пообещала я, прощаясь с Постниковым.
Я покидала его кабинет с твердым убеждением, что Палыч выкручивался как только мог и пытался как можно больше информации стрясти с нас, чем сдать ее самому. Оставалось надеяться, что мы не дали ему намека на свои источники.
В самом конце разговора Аркадий Павлович решил, очевидно, что не стоит расставаться с представителями четвертой власти в похоронной минорной тональности, и сделал шикарный жест. Он пригласил нас вдвоем с Маринкой к себе домой сегодня вечером.
