Новорожденная головка приоткрыла глаза, увидела рядом с собой страшного дядю в железных доспехах и истошно заорала.
Ближайшие головы тут же сомкнулись над младенцем, засюсюкали и принялись успокаивать, а Рыцарь поспешно отступил назад, снял шлем и утер пот со лба.
— Так что ты хотел сказать? — спросил Дракон. — Мы как-то неудачно прервались…
— Да я это… ничего особенного. Поздравить хотел. В общем… вот, поздравляю. Всего хорошего!
Он вскочил на лошадь и ускакал, не оглядываясь.
— Ты убил моего отца, готовься к смерти!
— О чем ты говоришь? Как я мог убить твоего отца, если он двоюродный брат Карлоса, а Лючия была только на втором месяце беременности и еще не замужем?
— Но ведь она потеряла память до того, как Санчес вернулся, а значит, Хуан и Андреас (который никого не убивал) вполне могут быть родными племянниками Альфредо.
— Могут, но в таком случае Мария окажется матерью Винсента, а этого никак не может быть, потому что Педро пропал за два года до Памелы, а она старшая сестра матери Рудольфо.
— Которая приходится им обоим родной теткой, а значит, у него их трое, не считая Паулы, и Хуан ни при чем — конечно, если Карлос не отец Хуаниты.
— Ну а поскольку Кармен сама призналась во всем, то Люк и Антонио — одно лицо, а следовательно, я никак не мог убить твоего отца. Разве что…
Пауза.
— Папа!
— Сынок!
Будут в твоей жизни и взлеты, и падения, и удачи, и разочарования. Но помни, сынок, самое главное — как бы ни сложилась твоя судьба, в какие бы обстоятельства ты ни попал, при любом раскладе надо оставаться человеком! Хитрой, коварной, беспощадной тварью!
Делегаты вошли в кабинет бургомистра и остановились перед его высоким креслом.
— Какое у вас дело? — спросил бургомистр.
— Беспорядки в городе, — вежливо склонив голову, ответил глава делегации. — На улицах хулиганы бесчинствуют.
— Вот как? — приподнял брови бургомистр. — И кто же это?
— Молодые люди, в основном подростки совсем. Хотя есть и взрослые…
— Это же молодежь, — снисходительно улыбнулся бургомистр. — Зачем так сразу обзывать хулиганами? Будьте к ним снисходительны. Не судите о человеке по его нежному возрасту.
— А Вы бы их видели! — возразил делегат. — Головы обриты, лица размалеваны черепами, в руках цепи…
— Ну и что же? Мало ли, кто как стрижется и какой макияж носит! Не судите о человеке по внешнему виду!
— Но они одеты в форму Легионов Смерти! — не сдавался делегат.
— Форма как форма, — пожал плечами бургомистр. — Теплая, практичная и вполне по сезону. Не судите человека по одежке.
— Но они призывают к геноциду, выкрикивают расистские лозунги и распевают Имперский марш!
— Песенки — это всего лишь песенки. Не все обязаны разделять ваши музыкальные пристрастия. Не судите человека по его художественному вкусу.
— Но они же…
— Ну хватит! — не выдержал бургомистр и стукнул кулаком по столу. — Вы меня уже достали своими жалобами! Какое вы вообще имеете право судить человека, грязные эльфийские скоты?!
Знаем-знаем, проходили. И уж кто-кто, а я эту историю обязан помнить назубок. Все-таки отпрыск царского рода, а значит, дальний потомок самого первого Воина Добра. Вот уж повезло так повезло! Родиться бы мне хоть на пару лет позже или раньше, так ведь нет. Это ведь именно в нашей семье раз в сто лет рождается Избранный — ну, знаете, тот самый несчастный придурок, которому предстоит драться с Воином Зла. Если кто еще не понял, то нынешний Избранный — это я. Повезло, я же говорю. А чтобы уж совсем никаких сомнений не возникало, у меня и родинка особая есть на правом плече, и рождение мое ознаменовалось чудесными знамениями, да и вообще все знаки указывают на меня. Тут уж не отвертишься. Исполнилось мне семнадцать лет и семнадцать дней, облачили меня в дедову кольчугу, вручили прадедов меч, отец меня поцеловал в лоб и отправил на Арену Веков. Иди, сынок, решай судьбу мира.
