— У меня просьба.
— А-а… Ну ладно, выкладывай, что там у тебя.
Человек примостился на краешке стула и вздохнул.
— Я знаю, что при жизни Вы мне благоволили…
— Можно на «ты».
— Спасибо, но мне так привычнее, если не возражаете.
— Не возражаю. Продолжай.
— Да, так о чем я… благоволили. Всячески опекали, избавляли от разных напастей, даровали успех в разных начинаниях… ну и так далее.
— Я же не просто так, — перебил Шамбамбукли. — Ты все это честно заработал. И вообще, гениям нужен особый уход, а ты, безусловно, гений.
— Спасибо, — серьезно кивнул человек. — Но я вот подумал… Если даже мне, при этом «особом уходе», иногда бывает и плохо, и больно, и одиноко, если даже на меня временами наваливаются проблемы, как то: болезни, безденежье и непонимание толпы, — то каково же остальным людям? Тем, кому Вы не оказываете особых благодеяний?
— Кому легче, кому тяжелее, — уклончиво ответил Шамбамбукли. — А что?
— Я подумал и осмелился попросить. Если будет на то Ваша воля, можно ли сделать так, чтобы счастья в мире стало побольше, а неприятностей — поменьше?
Шамбамбукли помолчал с минуту.
— Послушай, — наконец произнес он. — Вот ты — композитор, верно? На рояле умеешь играть. Как бы ты отнесся к предложению исполнить сложную симфонию на одних белых клавишах, не трогая черных?
— Я ведь вовсе не хотел ничего такого творить! — оправдывался демиург Шамбамбукли. — Думал обойтись всего парой фраз, что-нибудь эдакое, лаконичное и многозначительное. Скажем, «да будет Свет!» — и все, и хватит. Одно речение, максимум два. Ну ладно, пускай десять, но не больше того! А оно как пошло-поехало…
— Сейчас я буду творить, — предупредил демиург Шамбамбукли.
— А что именно? — заинтересовался демиург Мазукта.
— Не важно. Что-нибудь. У меня сегодня креативное настроение, не успокоюсь, пока чего-нибудь не натворю.
— Ну приступай. — Мазукта сел поудобнее и принялся наблюдать за работой товарища.
Шамбамбукли почесал нос. Потеребил себя за ухо. Потянул за губу. Помассировал веки.
— Рекорда скорости ты уже не поставишь, — заметил Мазукта, посмотрев на часы. — Шестнадцать пикосекунд прошло.
— Сейчас… крутится какая-то фраза, никак не могу сформулировать.
— Да будет Свет, — подсказал Мазукта.
— Ты бы еще предложил «жили-были»! — фыркнул Шамбамбукли. — Я хочу что-нибудь новое, оригинальное.
— Да будут Макароны, — не задумываясь, предложил Мазукта.
— Почему макароны?!
— Да так… Ново, свежо. До сих пор такого никто не говорил. Новое Слово в Творении.
— Какое же оно новое? Макароны — это макароны…
— Ну тогда да будет хрымбель.
— Чего?!
— Хрым-бель. Это точно новое слово, я сейчас придумал.
Шамбамбукли снова почесал нос.
— Как-то подозрительно звучит… он вообще кто такой? Или что такое?
— Не знаю, — беспечно пожал плечами Мазукта. — Сотвори, посмотрим.
— Не хочу хрымбель, — насупился Шамбамбукли. — Ты его придумал, ты и твори.
— Это у тебя настроение креативное, — напомнил Мазукта. — А у меня — созерцательное.
— Ну вот и созерцай молча. Не подсказывай.
Шамбамбукли принялся нервно расхаживать из угла в угол.
— Да будет е равно эмси квадрат?.. Да не будет… Будет или не будет… вот в чем вопрос… Да будет Свет и Тень?.. Да не будет фотон иметь массу покоя?.. Да будет Все-И-Сразу?..
— Так не бывает, — зевнул Мазукта.
— Знаю! — огрызнулся Шамбамбукли. — Не мешай. Хрымбель, хрымбель… и откуда ты его выдумал такой?
Мазукта сотворил свежую газету и демонстративно принялся листать.
— Да будет… да будет…
— Ты, главное, про хрымбель не думай, — посоветовал Мазукта.
— Я и не думаю!
— И про макароны тоже.
— Да замолчи ты уже!
— Да я что, я молчу. Мне-то какая разница, розовый он там или зеленый…
— Кто?!
— Хрымбель. Да ты не отвлекайся, твори.
— Да будет…
— Хрымбель, — пробормотал Мазукта.
— Ты можешь помолчать?! — взвился Шамбамбукли.
— Да это я не тебе. Так просто, размышляю вслух.
Шамбамбукли сосчитал до десяти, сделал глубокий вдох и выдох и медленно разжал кулаки.
— Я. Пытаюсь. Что-нибудь. Сотворить. Не мешай. Пожалуйста.
— Да я и не мешаю, — пожал плечами Мазукта. — Я, наоборот, всячески стараюсь помочь.
— Не надо.
— Как скажешь.
Шамбамбукли снова принял сосредоточенное выражение лица.
— Да будет…
— Кхе-кхе, — отчетливо прокашлялся Мазукта.
— Да будет… ммм… гррр!
— Проблемы? — участливо спросил Мазукта.
— Б-бу… дет… све… ве…
— Свет? — догадался Мазукта. — Ну что ж… Тоже неплохо. Классический дебют. Это, конечно, не то, что…
Шамбамбукли заткнул пальцами уши.
— Хрымбель, — повысил голос Мазукта. — Или хотя бы те же макароны…
— Не будет никаких макарон, — медленно и внятно сказал Шамбамбукли. — И хрымбля никакого не будет. Ничего не будет. В другой раз.
— «Ни-че-го не бу-дет». — Мазукта покатал фразу на языке и довольно причмокнул. — «В дру-гой раз». А что, по-моему, отлично звучит. Такого действительно еще не было.
— Здравствуй, сын мой, — сказал демиург Мазукта.
— Здравствуй, отец небесный, — ответил человек.
— Что же ты, сынок? — укоризненно покачал головой демиург. — Подводишь папашу.
Человек дерзко вскинул подбородок.
— М-да?
