Кухня выглядела более приземленно – плиточный пол, желтые стены и куча нового оборудования. Арсенал ножей просто поражал, и я невольно задержала на нем взгляд. На доске красовалось более двадцати предметов! И даю слово, что ни одним ни разу не воспользовались – такими они были новенькими. Да и к чему эти ножи, если Елена Викторовна в этот момент извлекала из микроволновки разогретую пиццу?!
– Я готовлю, когда есть время, а его никогда нет, – ответила она, поймав мой взгляд. – Чему вы удивляетесь? Кстати, Надя… – Она поставила передо мной тарелку. – Можно я перейду на «ты»? Ты все-таки очень молодая, мне в дочери годишься.
Я охотно согласилась, понимая, что это односторонний договор. Ни при каких условиях я не смогла бы называть ее просто «Лена».
– Надя, ты пиво пьешь? Лично я выпью.
Господи, кем я ее считала?! Это живой человек, а я – идиотка, которая никак не отучится судить о людях по внешнему виду! Я даже не успела сказать «спасибо», когда передо мной поставили запотевший стакан с темным пивом.
– Светлое терпеть не могу, – сказала Елена Викторовна, усаживаясь напротив и придвигая к себе тарелку. – Ешь, пока не остыло. Холодная пицца похожа на резину.
– Правда, – робко ответила я и принялась разрезать лепешку на кусочки. Про себя я прикидывала, как этой женщине при. таком рационе удается сохранять столь сухопарый вид? Если бы я питалась так хотя бы неделю, то не смогла бы застегивать джинсы.
Мы ели молча. Она то и дело прикладывалась к пиву, а я сделала всего несколько глотков. На одном из кухонных столов я заметила часы. Без нескольких минут девять. Торопиться мне некуда, никто меня не ждёт… Но… какого рассказа она ждала от меня, если пригласила домой? Я уже выложила почти все, что знала об Иване и о его смерти. Не назвала только имени девушки, с которой он должен был встретиться на даче. Ну и, конечно, ничего не сказала об угрозах, которые пришлось выслушать мне и Ксении. Об этом я говорить не могла. Потому что подозревала: человек, который тайком явился к Ксении, имел самое прямое отношение к студии. В скобках читай – к убийству. Я вспомнила о пятнах на ковре и отложила вилку. Пицца не лезла в горло.
– Несъедобно? – спросила Елена Викторовна, доедая последний кусок.
– Очень вкусно, только я наелась.
– Ну, вкусно – это преувеличение, – призналась она, убирая тарелки в раковину. – Мне, честно говоря, все равно, чем питаться. Желудок, слава Богу, переваривает все, а гурманом я никогда не была. Готовлю что-то особенное, когда приезжает сын.
Я сообразила, что она живет одна. Мужчины бывают разные, но кто выдержит такую пиццу изо дня в день? Квартира показалась мне огромной и пустой. Притаившейся. Как будто в комнатах засели тени и прислушивались к нашему разговору.
– Значит, проститутку Иван не снимал, это следует из твоих рассуждений? – Елена Викторовна вылила в свой стакан остатки пива.
– Да. Это меня и насторожило.
– И эта девушка, которая ждала его, уверяет, что он позвонил из студии в одиннадцать вечера?
– Она ждала его и постоянно смотрела на часы. Думаю, что она не ошибается насчет времени.
Елена Викторовна кивнула:
– Да, вряд ли она ошиблась. И девушка утверждает, что Ивану сделали некое деловое предложение? Потому он и вернулся в студию?
– Так он сказал ей по телефону.
Она задумчиво допила пиво. На кухне без пиджака, в домашней обстановке она выглядела моложе. Ее щеки слегка порозовели, утратив тот казенный зеленоватый оттенок, который я отметила в кабинете. А ее глаза, которые сперва произвели да меня такое гнетущее впечатление, теперь слегка блестели. Я вдруг подумала, что кто-то и когда-то, наверное, считал ее привлекательной. Ну, безусловно, ведь у нее был сын.
– Деловое предложение, – повторила она, разглядывая потолок. – Кстати, ты не куришь?
Я подняла с пола сумку и достала сигареты. Она взяла одну и усмехнулась:
– Я их сама от себя прячу, на работе. Когда-то дымила безбожно. Пока это не перестало сходить с рук.
Я протянула ей зажигалку и подумала, что свою лучшую часть она прячет здесь, дома. Интересно, от кого? Елена Викторовна выпускала дым и следила, как он тянется по направлению к колпаку над плитой. Потом вздохнула:
– Убей меня, Надя, но я не понимаю, кого он мог заинтересовать в нашей конторе.
– А вы действительно хотите понять? – спросила я.
– Представь себе. – Она по-прежнему наблюдала за сонным движением дыма. – Если ты рассказала всю правду, то что-то тут действительно не сходится. Две вещи мы вроде знаем точно: он не сажал в машину проститутку и ему никто не делал предложений. Ты уверена в первом, я во втором.
– Но зачем-то он все-таки вернулся? Она вздохнула:
– Мало ли зачем люди возвращаются. Забыл что-то или решил сказать еще пару слов твоему жениху. Кстати, они страшно ругались. Я все слышала, потому что была в предбаннике. Иван разорался так, будто его дверью прищемили, обозвал его… Ну, я это повторять не буду.
– Господи, как?! – воскликнула я. Мне не верилось, что Иван, такой спокойный и рассудительный, способен орать.
