– Я понимаю, что все это можно было интересно снять, – сказала я. – Черная лестница, мешки, инсценировка, как из квартиры выносят увесистый голубой сверток… И меня бы кто-нибудь сыграл. Девушка на лестнице подглядывает за бывшим женихом и нехорошим дяденькой, который его совратил… Только все это не имеет никакого смысла. Юля жива. Она только что сюда заходила, искала свою сумку.
В качестве последнего аргумента я добавила, что ее сопровождала Дина. Павел так и взвился:
– Так это что, правда?
– Если не верите мне – идите к ней и спросите, сами, – мрачно проговорила я.
– Черт, – задумчиво произнес Володя. – Я прямо чувствовал, что-то у нас не сложится. Уж слишком все было хорошо…
– Хорошо?! Что, по-вашему, тут хорошего? – возмутилась я.
– Успокойся, – нервно попросил Павел. – Это в самом деле была та девушка? Кого же они вынесли из квартиры?
– Может, не кого, а что! – бросила я. – Может, это был просто голубой ковер. Как бы то ни было, Юля жива. Какого мы сваляли дурака!
– Или с нами сваляли дурака. – Павел совсем сник. Он упал в кресло и принялся терзать и без того взъерошенные волосы. В конце концов он стал похож на дикобраза. – Какого ж черта они за тобой погнались, если вынесли всего-навсего ковер?!
Я пожала плечами. Этот вопрос уже меня не волновал. Я знала только одно – половина моих обвинений оказалась ложной. Жертва, чьих убийц я страстно хотела разоблачить, была жива. Женя уверял меня по телефону, что я все поняла не так… И говорил правду! На миг у меня мелькнула крамольная мысль: а вдруг он все время говорил мне только правду? И не было никакого убийства Ивана в студии! Тот погиб, согласно заключению следствия, на Ленинградском шоссе по воле случая… И его присутствие в студии отрицалось только затем, чтобы не создавать себе лишних проблем. Не фигурировать в случае чего в качестве свидетелей…
Тогда я в самом деле сваляла дурака. Испортила себе жизнь. И не только себе.
Напряжение разрядил Володя. То ли характер у него был более устойчивый, то ли этот человек просто умел идти к своей цели. Он настоятельно попросил меня отобрать ему ту кассету, где был записан разговор с погибшим музыкантом. Я это сделала без всякого труда. На двух кассетах карандашом было записано: «Шампанское». Это и были кассеты с моим репортажем о презентации. На первой из них в самом начале был записан телефонный разговор. Я прокрутила ленту на нужное место и нажала кнопку.
Пока они слушали, я вылезла из постели и сгребла в охапку свою одежду, кучей валявшуюся на стуле в углу. Они не обратили на это особого внимания, только Павел скользнул по мне отсутствующим взглядом. Я унесла одежду в ванную и там переоделась. Розовую пижамку аккуратно сложила и, подумав, сунула в стиральную машину. Попыталась расчесать свалявшиеся волосы. Сломав несколько зубьев в хозяйской расческе, оставила эту затею. Осталось только попрощаться с хозяином и вызвать такси.
Когда я вернулась в комнату, запись разговора с Иваном плавно перешла в репортаж с презентации. Я наклонилась к магнитофону и нажала кнопку «стоп». Только теперь они заметили, как, я одета.
– Ты куда собралась? – удивился Павел.
– Домой. – Я протянула руку. – Отдайте мне ключи, пожалуйста.
– Ты что, поедешь к нему?!
– Да. – Я продолжала держать перед ним пустую, будто для подаяния протянутую ладонь. – Мне нет смысла тут оставаться. Если Дина знает, что я здесь, знают и все остальные. Дайте мои ключи.
Он отдал ключи, я поблагодарила. Павел не сводил с меня взгляда и, кажется, думал, что я его разыгрываю и никуда не уйду. Володя так явно не считал. Он встал, и я снова почувствовала себя очень маленькой, ничтожной.
– Да ты что, девочка? – преувеличенно-заботливо сказал он. – Ты же сама говоришь, что он хотел тебя прикончить!
– Теперь я думаю, что не правильно его поняла.
– Из-за того, что твоя подружка осталась жива? Кстати, как они это объяснили? Как объяснила она сама?
– Юля говорит, что после ссоры и битья посуды она преспокойно ушла из той квартиры через парадный ход. Потому-то я больше ее и не видела. А сумку попросту забыла.
Я добавила, что кассету с «компроматом» они могут оставить себе. А вот остальные я заберу. Там есть записи, которые еще могут мне пригодиться. И я сложила остальные кассеты в свою сумку. Сумка показалась мне очень тяжелой, но на самом деле я просто ощущала страшную слабость. Даже пришлось присесть на стул, чтобы отдышаться.
– Вызовите, пожалуйста, такси, – попросила я. – А там уж я сама доберусь.
Павел пожал плечами, порылся в записной книжке и принялся накручивать номер. Я слышала, как он заказывает машину, и думала, что Женя сейчас не спит. Не должен спать после такого-то визита. Я так и видела его – он сидит на кухне, спрятав лицо в ладонях, и пытается понять, что же, собственно, произошло.
– Машина будет через десять минут, – сообщил Павел, опуская трубку на рычаг. – Ты уверена, что хочешь к нему вернуться? Почему ты вдруг решилась?
– Я его больше не боюсь, – ответила я.
