И они ушли. Когда за ними закрылась дверь, я испытала новый приступ тревоги. Совсем как в детстве – тогда я очень боялась оставаться дома одна. Жар, как мне показалось, немного спал. Неудивительно, ведь я принимала аспирин. Чувствовала я себя совершенно измочаленной, но тем не менее встала, натянула халат и подошла к окну. Во дворе мне удалось рассмотреть силуэты двух мужчин, они что-то обсуждали, стоя рядом с машиной. Потом они сели, хлопнули дверцами и выехали со двора. Фары на миг осветили подворотню – ту, где я стояла всего сутки назад, ожидая, когда выйдет из подъезда моя спутница. Где она теперь? Что думает обо мне? Что делает?
Я отошла от окна и уселась в кресло. Ложиться не хотелось. Лежа я чувствовала себя беззащитной. На всякий случай я решила сидеть. По крайней мере, так труднее заснуть. Во сне я не услышу, как кто-то вламывается в квартиру…
Мои мысли вернулись к событиям прошлой ночи. Теперь меня волновал один момент, о котором я вовсе не думала. Ведь когда я убегала от Романа и Жени, телефон в прихожей опять зазвонил. Конечно, это была Елена Викторовна. Наш разговор оборвался на полуслове, и она обязательно должна была перезвонить… Взял ли кто-нибудь трубку? Роман бежал за мной, значит, это мог сделать только Женя. Впрочем, он почти сразу же оказался на лестнице. Но узнать голос Елены Викторовны он мог легко. А также догадаться, что она только что говорила со мной…
Да уж, свидетель у меня был. Но он был известен не только мне. На Елену Викторовну уже могли нажать. Чем все это закончилось? Я не могла себе простить, что так и не обзавелась ее домашним телефоном. Оба раза, когда мы с ней виделись, что-то отвлекало меня от этого… Казалось, что я успею его спросить в конце встречи… Но в последний раз мы расстались слишком внезапно. Как же ее найти? Ведь я сейчас нахожусь в таком месте, куда она сама никак не может позвонить!
Я ничего не смогла придумать. Единственное, что можно было сделать, – попросить телефон у кого-то, кто ее знал. У Жени, например. Но это, разумеется, было неосуществимо. Хотя бы потому, что я не знала, где теперь сам Женя.
Мои мысли переключились на Дину. Осталась ли она в своей квартире? Ведь она явно туда не переезжала, это была грубая инсценировка. Потребовалось только постельное белье и домашний халат. Да немного праведного гнева… Я с возмущением вспомнила, как она заявила, что впервые слышит о Романе и Жене. Уж Романа она должна была знать! Ведь он поселил в ее квартиру своего протеже!
Температура у меня стремительно спадала, так же стремительно, как недавно поднималась. От этого побаливала голова, но в общем я чувствовала себя куда лучше. У меня даже появилась рискованная мысль принять ванну. Но я запретила себе это удовольствие – по крайней мере, пока не сгоню температуру до обычной. Сидеть не хотелось. Несмотря на упадок сил, я принялась бродить по квартире. Мне хотелось действовать, что-то предпринимать.
Очень беспокоили мысли о том, чем увенчается экспедиция моих новых покровителей. Добудут они кассету, встретятся ли с Женей? Может быть, он решил снова там обосноваться?
Я могла просто-напросто позвонить туда и все узнать. Но боялась это делать. На кухне на разделочном столе я нашла упаковку аспирина, в ней не хватало двух таблеток. Я выпила еще одну, поставила чайник. На обеденном столе заметила полупустую коньячную бутылку, остатки лимона на блюдечке, одинокий пирожок явно не домашнего приготовления. И неожиданно ощутила зверский аппетит. Да, мое здоровье решительно шло на поправку! Пирожок оказался безвкусным – сплошное тесто казенного замеса и тонкая капустная про-. слойка. Но я съела его с наслаждением, запивая очень сладким чаем.
Когда я, облизывая пальцы, решала нравственную проблему – можно ли взять что-нибудь из холодильника, в дверь неожиданно и сильно постучали.
Я замерла. От страха у меня даже в ушах зазвенело. Я не привыкла к тому, что на кухне имеется так называемый черный ход, и почти забыла о нем! Стук раздался, казалось, рядом с моим плечом, будто стучали по нему. Что было делать? Павел запретил мне реагировать…
Стук повторился. Кто-то стоял за дверью, стучал и прислушивался к тому, что делается внутри. Внутри, впрочем, ничего не делалось. Я замерла и даже не решалась поставить на стол пустую чайную чашку. Так и держала ее на весу.
Потом за дверью раздались негромкие голоса. Один, несомненно, женский. Женщина очень тихо сказала что-то о свете. Я не сразу поняла, что имеется в виду, но до меня быстро дошло. Разумеется, окна кухни были освещены. С улицы сразу было понятно, что в квартире кто-то есть.
Постучали еще раз. А затем – я никогда не забуду, что испытала в этот миг – раздался высокий, напряженный голос:
– Извините, мне нужна Надя!
Голос принадлежал Юле – или же у меня начались галлюцинации! Я по-прежнему не собиралась отвечать, но чашку все-таки поставила. У меня задрожали руки.
– Надя? – повторила она. – Надя? Ты здесь? Ты слышишь меня?
