Расслабиться, проанализировать ситуацию. Что беспокоит больше всего? Запах. На что это похоже? Земля, влажная. После дождя? Нет, лежалая, с примесью разложения. Что может гнить в земле? Листва… Нет, не то. Останки насекомых? Нет. Животных? Это ближе, это, похоже. Кровь? Да, она знала запах крови, но здесь идет вперемешку с землёй.
– Меня, что, похоронили заживо????
Спокойно, есть всегда три выхода. Всегда есть три выхода. Сконцентрируйся на руке. Пошевели пальцами.
Получилось. Но пальцы свободно двигаются… Хорошо. Вторая рука. Ощущается что-то гладкое, шелковое. Теперь ноги. Свободны. Но почему не открываются глаза? Почему так тяжело дышать? «Посмотри на себя со стороны», услышала голос бабушки. Хорошо, это легко, это я смогу. Белесая дымка отделилась от тела, и зависла под потолком.
Два человека мирно лежат рядышком. Источник запаха?
– Это то, чем укрыты спящие, это шкуры животных.
Она почувствовала боль и страдания, услышала крики и ружейные выстрелы. Увидела, как старый бородатый мужик тащит по земле за волосы женщину, а затем рассовывает награбленные вещи по мешкам. Факелами пылают деревянные дома, вопли, стоны, проклятья…
Все в порядке, я жива, это просто видение, и глаза открылись сами собой.
Омерзительный запах, все еще не давал дышать, она отбросила шубы, стянула платок с головы, села, пытаясь вспомнить, где она. Мужчина вздрогнул, и проснулся.
– Оленька, ну, ты как, согрелась?
– А, Степаныч, это ты?
– Да, я это, я не бойся, мы далеко, и в безопасности. Сейчас чайку устрою, ты полежи, пока, отдохни еще.
– Степаныч, а есть во что переодеться?
– Конечно, сей минут. Только вот, зовут меня Василий, Вася. А ты, шубку-то накинь, пока…
– Нет, спасибо, содрогнулась Оленька, мне чего ни будь попроще.
Хозяин носился по комнате, доставая из сундуков платья, шляпы с перьями, ботинки, балетные тапочки, кирзовые сапоги…
– Да не суетись, ты, вон висит телогрейка вот ее-то мне и дай.
– Шушун, что ли? Да, Бог с тобой, девица, да я же тебя в шелка разодену, в шубах собольих ходить будешь, как пава. Домик в городе у меня есть, на «тройке» выезжать будешь.
– Ты, к чему это клонишь, Степаныч?
– Люблю тебя, Оленька, люблю, аль не замечала? И не Степаныч я для тебя, а Вася, Василек, ты ж смотрела на меня ласково, я видел. Сбросив шубы на пол, он принялся целовать ей руки.
– Барыней заживешь, ни в чем отказа не будет, я же в деревне по заданию. Служу я, служу Оленька новому правительству. Всё у меня в руках. Ты думаешь, откуда я взялся, напротив зубодраловки?
–Ты, знал??? Откуда?
– Кругом, кругом «свои люди» у меня. Весь городишко у нас с тобой в руках будет, только согласись, родимая, ножки целовать буду.
И, он действительно схватил одну ногу и стал покрывать ее поцелуями.
Оленьке стало смешно, а потом, когда он схватился за пятку – щекотно, и она захохотала, откинув голову, и в то же время, пытаясь запахнуть на груди разорванную кофточку.
Влюблённый «начальник», открывши рот, смотрел, не зная, что и подумать.
– Да ты, не веришь мне? Хорошо, смотри, смотри.
Он рванул за ручку крышку погреба, спрыгнул туда. Послышалась возня, сопение.
Оленька тем временем встала, накинула на себя телогрейку и присела на лежанку зашнуровывать свои баретки.
Из подвала появились руки и поставили на пол шкатулки, одну, вторую, третью. За ними выскочил «Василек», весь в паутине, его исподнее стало серо-черным.
Оленька еле сдерживала смех.
– Вот, вот, видишь, что я для тебя припас?
– Ну-ка, ну-ка, покажи свое богатство… – Она уже все поняла, и спокойно, смотрела на эту потеху.
– Вот, ожерелье с агатами, я узнавал, дорого стоят, а вот просто каменья, рубины, саффиры, нам с тобой на всю жизнь хватит. А вот сережки с птичками, видишь, в глазики брульянты вставлены.
– Степныч, да это ж запонки мужские, опять засмеялась девушка, – хотя по идее должна была обрадоваться, так подумал «богатей», глядя на нее преданными «собачьими» глазами.
– Люблю тебя, Олька, люблю, мочи нету, сжалься, согласися, все для тебя сделаю, его голос стал тоненько-просящим, и, вдруг, зарыдал, уткнувшись грязным носом в ее коленки.
– Ну, хватит, хватит, ручёнки – то убери, ты, куда их тянешь, а?
Он замотал головой и еще крепче обнимал ее, не собираясь отпускать.
– Степаныч…
– Прошу, умоляю, назови хоть разочек Вася. Вася-Василёк, так маменька меня называла, и по головке гладила. Нету матушки, никого у меня нету, я тебя выбрал, ты единственная, свет очей моих.
– Хорошо. Василий Степанович! – строго окрикнула его Оленька.
– Да-с?
– Ну, вот, и слезки просохли, и, слава Богу. Ты, хороший мой, собирай свое добро обратно, ладно? Да умойся, оденься и чайком угости, как обещал, а там и поговорим.
Глава 11.
«Опаньки». Спальня доктора Никиты 2007 год.
Она проснулась в абсолютной уверенности, что ей достался лотерейный билет в миллион долларов и «принц на белом коне», сейчас он лежит в ее объятиях. Любовь всей ее жизни, красавец, возлюбленный супруг, неутомимый воин, великолепный любовник, – и как оказалось, таааакой забавник.
