– Так, ну-ка замолчали, и оба за мной! Рявкнула Опера, круто развернулась и пошла к выходу.
– Так не пускают же… Теряя сознание, он «мешком» опускался по двери, и пальто, цепляясь за выступы, скоро накрыло его голову.
– Сползает по двери как слайм, улыбнулась девочка, она уже поняла, что мама поможет.
– Омма, куда нам идти?
– В парк пойдем, прогуляемся, не оборачиваясь, бросила мама через плечо.
Чан Ми взяла за руку слабо сопротивляющегося дядю Игоря, заставила подняться с пола и повела его к выходу.
Конец октября, деревья в больничном парке уже сбросили листву, лишь кое-где одинокие листочки, дрожали от страха, что вот-вот, придет и их черед.
Странную группу можно было бы наблюдать в безлюдном уголке больничного парка, если бы очевидцы нашлись. Трое, взявшись за руки, составили круг. На высокого, растрепанного мужчину, очевидно, напала мелкая трясучка, время от времени, он содрогался, издавая жалобные стоны.
Молодая женщина, чуть поменьше его ростом, но, сразу было понятно, что она лидер. Она не делала лишних движений, смотрела как бы «вникуда», но от нее веяло уверенностью.
И девочка, она ласково поглядывала своими зелеными глазками то на мужчину, то на женщину.
– Чан Ми, посмотри ребенка. Там, по моему ягодичное предлежание, я – Наташу гляну. Да хватит трястись, Игорь, ты мешаешь, читай молитву, сосредоточься на ней.
Все трое, казалось бы, бездействовали, закрыв глаза, однако…Фигуры девочки и женщины, стали слегка прозрачными, словно наполовину они были здесь, в парке. А вторая половина, где? В родильном зале. Незримые, они трудились вместе с докторами.
– Чан Ми, головку придерживай, как пойдет по родовым путям, поняла? Осторожно. Хотя, нет, подожди.
– Ягодичное предлежание, узкий таз, крупный плод, заговорила Опера. Ой-ой, обвитие пуповиной. Нет, она не сможет сама. Чан Ми, оставь малыша, не поворачивай. Они уже приняли решение, кесарить13 будут.
Игорь, таращился то на одну, то на другую, у него подкашивались ноги.
– Так, работаем, Чан Ми бери дыхательные пути малыша и кровеносную систему, я с пуповиной разберусь и помогу Наташе.
Неожиданно, в тишине послышалось хихикание. Женщина строго глянула на девочку.
– Омма, он меня за нос ухватил, щекотно, прости…
Игорь опять открыл глаза, его рот открылся, готовый задать вопрос.
– Чан Ми, не отвлекайся! Игорь, рот закрыл, быстро замолчали, вы, оба.
Прошло еще какое-то время.
– Чан Ми, дыхание?
– Отлично, еще какое! – радостно сообщила девочка.
– Хорошо. Выходи помаленьку.
– Игорь, открывай глаза, все в порядке, можешь идти, тебя пустят. Но Наташе нужен отдых, поэтому умойся, приведи себя в порядок, не ровен час, напугаешь своим видом, мамочку нашу.
– Дддевочки, а что это было?
– Дядя Игорь, сын у вас родился, поздравляю!
– Ничего, совершенно ничего не произошло. – Опера слегка шлепнула Игоря по затылку.
– Попереживали маленько, на свежем воздухе, ты понял?
– Да, конечно, – он завертел головой, не понимая, где он находится, и, главное зачем. Его взгляд наткнулся на здание родильного отделения. – А! У меня же Наташа рожает! Спасибо за поддержку, ну, я побежал?
Бежать ему никак не удавалось, «ватные ноги» не слушались.
– Омма, помоги ему…
– Ничего, сам справится мужик, отцом стал. Задумчиво произнесла Опера.
Ольга Семеновна уверенно вела машину, и легкая улыбка играла на ее губах…
– Омма, а ты слышала, как громко закричал Алеша? Акушерка от неожиданности, чуть не выронила его из рук.
–Да, ты молодец, доченька.
И они вместе засмеялись, удовлетворенные и счастливые от проделанной работы.
–Омма, а чей Алеша сыночек?
Автомобиль слегка вильнул на дороге, и в машине надолго повисла гнетущая тишина.
Чан Ми больше не приставала с вопросами, тонко чувствуя свою маму, она поняла, что «сморозила» что-то не то.
Припарковавшись возле Художественной школы, Ольга Семеновна сказала:
– На иностранный язык мы опоздали, а вот в «художку» в самый раз. Удачи тебе, непременно дождись меня после занятий.
Чан Ми отстегнула ремень безопасности и открыла дверь машины.
– Погоди, прикрой дверь, надо поговорить. – Ольга Семеновна на минутку задумалась, потирая переносицу. – Послушай меня внимательно, доченька. То, что мы видим, то, что мы знаем, девочка моя, до̒лжно с нами и оставаться. Запомни хорошенько, каждое наше слово, каждое движение, может, как помочь, так и навредить человеку.
Чан Ми, опустив голову, теребила ручку от ранца.
– Я поняла.
– Дочурик, посмотри на меня. Прежде чем что-то сказать людям, думай о последствиях, хорошо?
– Хорошо.
– «Что я делаю сейчас, – подумала Оленька, – я советую своей малышке – лгать, недоговаривать, оглядываться».
Детство, самая счастливая пора, чистый, незапятнанный взгляд на мир, доверие к окружающим. Вправе ли я омрачать эту доверчивость, рассказами о жестокой действительности, о том, что существует зло, что его надо остерегаться. Вправе ли я обрубить то чувство умиления к знакомым и незнакомым, хорошим и добрым людям?
