– Это еще что за новости? Слышишь, пучок перьев, ты что, шутки со мной шутить будешь? А ну, вон, пошел! – шишка глухо стукнулась о крыло, испуганная птица улетела, шурша крыльями, не издав ни звука, – осерчал, небось…
Итак – в путь! Но сделав два шага, его опять что-то стукнуло, теперь уже в спину. Он повернулся. Никого. Еще одна шишка валялась рядом.
– Ага, не на того напали, голубчики, вы еще не знаете, с кем связались…Он продолжил путь, при этом «навострил уши». Тренированный слух, мгновенно определил, даже не звук, а колебание воздуха. Он мгновенно повернулся, на лету подхватив предмет, определил траекторию. Дупло. Дупло в сухом дереве. Он стал медленно возвращаться, наматывая нитку на клубок и не сводя глаз с отверстия, из которого его атаковали. Оценив свои возможности, и учитывая, что ствол почти без коры пробормотал: – Да, без лестницы никак.
– Сметанка! Сметанкаааа! Крикнул он в сторону речки, и тут же услышал приближающийся галоп лошадки.
– Ничего, ничего, ты пошутил, теперь моя очередь, – взбираясь на спину коня, шептал он себе под нос.
Зацепившись за край дупла, он начал подтягиваться, чтобы заглянуть внутрь. Но не тут-то было, из отверстия на него градом полетели шишки, вместе с сухой листвой, глаза запорошило, Сметанка взбрыкнула и ускакала прочь. От неожиданности, он разжал руки, ноги, однако, привычно спружинили, касаясь земли. Гнев вперемешку с мусором застил глаза. Проморгавшись, он уже не плашмя, как в прошлый раз, а острием меча ударил дерево.
– Ой-ой-ой!!! – заверещал кто-то внутри.
– Кто там? – грозно прокричал Лиён, – а ну, выходи, иначе срублю под корень твое убежище!!!
Из дупла показалась плешивая физиономия, по цвету, она не отличалась от коры, покрытой рыжим мхом, на лбу чернела шишка, старательно прикрытая тремя волосинками, или веточками, снизу было не разобрать.
– Чего пристал, вражина, я тут уборкой занимаюсь, ходють и ходють, тут всякие, еще и дерутся…
– Я тебя не трогал, ты кто такой, вообще? – спросил он, задрав голову.
– Кто-кто, дет Пихто, ты меня первый стукнул, еще и привязал чавой-та! Это частная территория, снимай свою нитку, и брысь, отсюда…
– За то, что ударил, прошу прощения, – он отвесил поклон, а ниточка тебе, чем мешает, она же почти невесомая…
Вглядываясь в лицо этого чучела, у него в голове возникали давно забытые образы из детства.
– Слушай, а ты не Токкэби, случайно?
– Ась?
– Ну, лесовичек такой, добрый, веселый, путникам помогает. – Лиён сменил тактику, он понял, с кем имеет дело.
– Ага, добрый, – послышалось сверху, при случае, и сожрать могу. А ты, что же, мил человек, из местных будешь?
– Нее, я тут временно, миссия у меня…
– То-то я смотрю, рожа твоя хитрая мне знакома…Корё, значит…
– Ты знаешь??? – выдохнул от неожиданности, и вся его «тактика» рассыпалась на кусочки.
– Ну, и как он там? – игнорируя предыдущий вопрос, спросило «чудо».
– Кто?
– Брательник, мой, гоблин, как поживает, спрашиваю…
– А, да хорошо, наверное, я только слышал о нем, встречаться не доводилось.
– Эт, хорошо, когда хорошо… Так зачем, скажи, на милость, сунулся во владения мои, а?
– Человек пропал, хороший. Говорят, где-то здесь бандиты его захватили…
– Ммммм, любовь, значит? Ну-ну…
– Почему, любовь? Человек, говорю хороший, мужчина, прокричал, на всякий случай погромче Лиён.
– Неча орать, я не глухой. Только кто в нашу Тырновку без любви-то тырнется? Любовь… Мощнейший стимул для мужика, навроде меня, ну, или тебя…
– Да я вроде…
Странный все-таки этот нелюдь… – подумал Лиён, пристально вглядываясь в лицо, или что там у него, вместо оного. Его нос был неподвижен, но им будто-бы недавно кололи орехи, а потом, за ненадобностью, вставили на место. А вот рот пребывал в постоянном движении. По виду, это была беззубая трещина на сухом пеньке, почерневшая от времени, и она не закрывалась ни на минуту, постоянно причмокивала, пришепетывала, постоянно что-то разжевывала, корешки, наверное. И когда он начинал говорить, крошки сыпались вниз. Лиён сделал шаг назад. Я ему о пропавшем мужчине, а он про любовь…Хотя…Наверное у каждого есть моменты, о которых никто не должен знать. И что это за слово такое «тырнется»? Надо будет у Оленьки спросить.
– Вот и я тоже, поначалу, «вроде», а потом, когда вник в суть-то дело, ну и кинулся спасать.
– Кого?
– Любашу, любовь мою, первую и единственную, ты, что, думаешь, я всегда старым пнем был? Неет, милок, и я когда-то человеком был…
– Любаша это имя твоей девушки?
– А то… Появились, как-то в нашей деревушке девчата, пятеро, и среди них Любаша, красоты неописуемой. Глаза черные, как ночь, коса под цвет, до полу, игривая, дерзкая. Ну, я к ней, а она ни в какую. А, они, девки эти, все по лесу днями и ночами шастають, апосля грибочками торгують, с торговли энтой и жили. А, народ-то у нас, деревенский, смекалистый, проследили за ними.
