Крыса застыла, будто преступник, которого изловили с поличным. Затем разжала зубы и бросилась наутек, однако, сразу же вернулась, уселась на мешок, и стала умываться, как ни в чем не бывало. Но Лиён уже приближался, с твердым и недвусмысленным намерением.
– А ну, пошла, ворюга! Это мое! Но крыса ретировалась только тогда, когда он замахнулся на нее мечом, – вот, зверье настырное,– засмеялся он, распуская тесемки.
– Ёли-Ёлили-Ёлили… Тишина. Сумерки. Холодно. Он опять открыл мешок.
– Надо попробовать почистить плащ, пока еще хоть что-то видно.
Однако эта удивительная накидка сама по себе развернулась, словно тончайший шелк, скользнул по рукам, мох зеленым комочком плюхнулся на землю. Плащ стал опять как новенький.
– Ага, вот оно как, пора уже привыкнуть, и уже ничему не удивляться, – он накинул его на плечи, и сразу стало тепло и уютно.
– Ёли-Ёлили-Ёлили…
Справа почудилось движение. Голубоватая дорожка, словно огромная рука, тянулась к его ногам. Он отошел в сторону. По всем законам природы, она должна была продолжить свой путь. Но нет, клубы пара развернулись, и потянулись за ним. Обычный туман появляется над водоемом. Река у меня за спиной. Это «нечто» тянется из леса. Подозрительно. Действительно похоже на дорожку. Вариантов всего два, либо это приглашение в путь от друга, либо от недруга. Но выбор за мной и без вариантов. И он ступил в туман.
Временами он оглядывался, дорожка словно светилась сама собой, а вот за спиной сгущалась тьма. Чернота и тишина, как в могиле, – тьфу, ты, придет же такое в голову.
Однако, как хочется кушать… Он старался не думать о застолье, но память подсовывала ему, то дрожащий студень, с розовым мясом внутри, то ароматный супчик. Эх, а ведь он так и не попробовал щуку, что подала ему Дана. Он скрипнул зубами, машинально снял мешок и на ощупь, стал перебирать предметы, что находились там.
– Вот, что за люди такие, напихали человеку в дорогу что попало, хоть бы один рисовый шарик, всего один, – рот наполнился слюной. Он нащупал, что-то шершавенькое, в темноте ничего не видно. Неужели? Потянув носом, и ощутив знакомый запах, он, не раздумывая, забросил его в рот.
– Сыночек, пережевывай хорошенько, а то животик заболит, – вспомнились мамины наставления.
– Нэ, омма̒21, – улыбнулся Лиён, старательно разжевывая рис, и снова пришлось удивиться, объем не уменьшался, наоборот, увеличивался в размерах. Чувство голода отступило, насытившись так, словно побывал у себя дома, тешимый приятными воспоминаниями, он бодро зашагал вглубь леса.
– Интересно, кто такой внимательный оказался? Наверное, Лада. Богиня любви и домашнего очага. Нежная, заботливая, всепонимающая, как она похожа на всех мам в этом огромном мире. У нее всегда припасено для любимого чада что ни будь вкусненькое и полезное. Вот и сейчас он насытился всего лишь одним рисовым шариком. Странно? Нет, если верить нашим, сорхва22, Лада – это Аматэрасу, Богиня-мать, что летала на золотой колеснице, озаряя небеса своей красотой. И именно она, научила наш народ возделывать рис, изготавливать шелк. И возможно именно ей подражают наши жены, оберегая свое личико от палящего солнца. Что же еще там было сказано? Ах, да, ее дочери были столь прекрасны, что парни влюблялись в их белую кожу, голубые и зеленые глаза. Влюблялись в них…А девы, тоже любили? Возможно ли такое? Или это все же сорхва – предания, сказания, легенды.
Оленька, белокожая дева с голубыми глазами…
Не совершил ли он смертный грех, тем, что позволил себе прикоснуться к губам богини? А может, она просто женщина? Ведь она ответила на поцелуй, и если бы не этот ворон, будь он не ладен, еще бы немного, и он понял бы, разобрался, испытывает ли она к нему те же чувства что и он… Опять неизвестность, а ведь о таком не спросишь.
И эта сизая дорожка, к кому она меня приведет?
Внезапный порыв ветра заставил его схватиться за меч. Туманность исчезла, и он очутился в кромешной тьме. Кто-то приближался, чувства обострились до предела. Однако, ничего не видно… Вдруг что-то ткнулось ему в сапог.
Глава 10
« Бой с нечистью» Нижний мир.
Глянув вниз, он увидел два красных глазика и светящуюся шкурку все той же крыски. Обратив на себя внимание, она отбежала подальше, и начала выписывать круги, попискивая при этом, словно что-то хотела сказать.
– Может голодная? – он порылся в мешке, но ничего съестного не нашел.
– Ну, прости, аджумма, я все съел, вот вернусь домой, приходи, накормлю…
Беспокойное животное, утихомирилось, но, казалось, манила его за собой.
– Ну, что же, раз ты светишься в ночи, буду считать тебя маячком, веди, тетушка.
Сделав несколько шагов, он почувствовал, что почва уходит у него из под ног.
– Ах ты подлая! – только и успел подумать Лиён, как вместе с осыпающейся землей полетел в тартарары23.
