В принципе, Лиён был уже давно готов к бою, но он не ожидал, что первыми на него набросятся девушки. Они гроздьями повисли на нем и кусались, пытались выцарапать глаза, душили. Плащ уже давно валялся в стороне, и их наманикюреные когти скользили по всему телу, пытаясь сделать хоть какую-то брешь в его скользком комбинезоне. Поначалу он лишь слегка отбивался, неудобно, все-таки, девушки, но когда увидел, что его берут в кольцо шестеро, с мечами наголо, и вот-вот кто ни будь, да пронзит его, он сделал крутой разворот, «девушки» посыпались в разные стороны, парочка из них наткнулись на лезвия свои же собутыльников, завизжали, и, истекая черной кровью, остались лежать на полу.
Лиён сделал прыжок назад, и началась битва. Самого настырного, он пронзил сразу, другие осторожничали, пытались окружить, но у него было преимущество, он был легок в своем одеянии. А враги рода человеческого, в тяжелых доспехах, и это ограничивало их в движении. С другой стороны и достать их было сложно, поэтому Лиён маневрировал, делал ложные выпады, уклонялся, постепенно изучая противника. Внезапно слева он увидел движение, успел откинуться назад, и автоматически рубанул лезвием источник опасности. Мохнатая кисть все еще сжимала оружие, но уже валялась отдельно от руки. Туша визжащего заслонила обзор, и он пнул ее, отбрасывая в сторону.
– Вали, в сторонку, отдыхай, не мешайся! Ну, кто следующий? – яростно сверкая раскосыми глазами, прокричал Лиён. Его спина коснулась перегородки.
– В атаку! – скомандовал он сам себе. И снова запели клинки, высекая тысячу искр. Эти четверо дрогнули под таким свирепым напором и постепенно шаг за шагом пятились назад, и все же полукольцо не давало ему свободы маневрирования, да и рука уже отдавала болью, он сосредоточил свое внимание на крайнем справа, и вовремя. Кривой ятаган с односторонней заточкой, наверняка снес бы ему голову, но он присел, мгновенно сделав выпад, и не дожидаясь, когда груда в доспехах грохнется на пол, выскользнул на простор, решив немного отдохнуть. Он побежал в сторону Всевладия.
Картина оставалась прежней, Траян нависал над Всевладием, их взгляды скрестились но, ни одного движения, ни одного слова не было произнесено.
– Беседуют, наверное, телепатически, – какие все же разные эти братья – подумал Лиён, проносясь мимо, за ним громыхала оставшаяся троица. Огибая стол, он наткнулся на «девушек», они сбились в кучку, одна грызла поломанный коготь, в исступлении сверкая глазищами, остальные просто шипели и брызгались слюной в его сторону.
– Ха, трое, всего трое! – развернувшись, воскликнул Лиён, и тут же пожалел, что расслабился. Он парировал удар вражеского клинка, но недостаточно быстро. Ткань на груди лопнула, серо-зеленые чешуйки вздыбились, заалели, вокруг поврежденной части комбинезона, впитывая в себя и не давая пролиться ни одной капельке крови. Если бы он взглянул на рану, то увидел бы, что она стала походить на круглую мишень для прицела или на медаль за воинскую доблесть, но он в пылу азарта, не почувствовал боли, и не стал разглядывать царапину. Мгновенный выпад и еще один поверженный враг корчится на полу в судорогах. Он отскочил назад и, повернув ладонь кверху, поманил: «Ну, давайте, нападайте». Вряд ли эти монстры поняли, какое презрение он вложил в этот жест, так у него на родине подзывают собак, но, ни в коем случае человека.
Но, им было не до анализа. На секунду они застыли, уставившись на пятно, которое уже напоминало розу, ее чешуйки -лепестки напитались влагой и готовы были падать под тяжестью собственного веса, вниз. Лиён проследил за взглядами своих противников.
– Вот, что означает «снесло крышу», подумал Лиён, мгновенно оценив обстановку. Эти двое забыли об оружии, раскрыв свои пасти, из которых уже капала слюна в предвкушении вкусить и алкать теплую кровь человека. Они бросились вперед.
Бой закончился сразу.
– Даже неинтересно, – разочарованно проговорил победитель, переступая через тела поверженных врагов.
Он оглянулся по сторонам, «девушки» уже не шипели, они лишь испуганно жались друг к дружке. Всевладий и Траян все также сверлили друг-друга взглядами.
Заныла рана, он осмотрел ее. Царапина, но глубокая. Он опять оглянулся, чем бы перевязать? Не найдя ничего подходящего, он вдруг вспомнил, как Дана, на месте застежки, просто провела рукой. Он, взял выпирающие чешуйки в кулак, и слегка придавил, ожидая, что кровь сейчас будет сочиться сквозь пальцы, но услышал лишь слабое поскрипывание. Разжав пальцы, он увидел лишь влажную тряпицу. Придавил ее к ране, и ощутил, как она плотно прилипла к коже, да и боль постепенно уходила.
– Так-так, братья еще воюют, – интуитивно понимая, что мешать им нельзя, он уселся на пол, чтобы предаться молитве и отдохнуть.
