С каждой минутой картинки рисовались всё более жуткие, и не успокаивала даже вполне трезвая мысль, что, если бы что-то случилось, Кай бы наверняка почувствовал страх, боль, панику… да что угодно! Но всё равно то и дело находилось оправдание, почему они не могли позвать на помощь. Изведённый окончательно, разозлившись на самого себя, Кай пошёл в башню, уверенный, что только заглянет, убедится, что всё в порядке, и уйдёт.
Малыши мирно и крепко спали, не потревоженные даже скрипом отворившейся двери. Только чья-то лапка, торчащая из общего клубка, нервно дёрнулась, да ещё кто-то ударил хвостом. Кай облегчённо выдохнул. Уходить к себе разом расхотелось. Пришлось устраиваться рядом, как можно дальше от общего клубка, чтоб ненароком не потревожить чужой сон.
– Выглядишь ужасно… У тебя гусиное перо в волосах.
Эл разливал свежезаваренный чай по кружкам и обеспокоенно осматривал Каилила, который едва мог оторвать голову от стола. Он уже давно замечал, что мальчик не высыпается, и с каждым днём это отражалось на его лице всё ярче: нездоровая бледность, светло-лиловые синяки, опухшие веки и общая вялость. С каждым днём эти признаки всё усиливались и достигли того пика, когда молчать уже нельзя. Кай едва разлеплял веки и вряд ли мог разглядеть, что у него в тарелке, – взгляд его казался туманным.
– Я не высыпаюсь… Просыпаюсь по несколько раз за ночь. То кому-то из них вздумается кусаться во сне, то царапают меня когтями, если им что-то снится. А иногда и вовсе топчутся, расхаживая по мне. Ещё в башне холодно, под одеялом куда ни шло, но к утру оно обычно оказывается скомканным и стянутым с меня – им под ним жарко, а поверх укладываться они отказываются. Ещё и сами эти одеяла… Они старые, свалявшиеся, и лежать на них неудобно, наутро всё болит.
По общему несчастному виду и тому, как текли потоком слова, стало ясно, что маг давно ждал возможности излить душу. Он жалобно глядел на старика, вцепившись в кружку с горячим чаем как в спасение, и явно ждал, что тот подскажет ему какое-нибудь решение. Эл придал лицу озабоченное, задумчивое выражение, стараясь показать, что он в самом деле всерьёз размышляет над проблемами мага. В действительности он не понимал, чего мальчишка так всё усложняет. За те несколько недель, что прожил здесь, он, конечно, видел, как Кай шастает в комнату к дракончикам каждую ночь, но никогда не предполагал, что тот делает это не по своему желанию.
– Почему ты не заберёшь их к себе в комнату? Хоть будете в тепле, да и спать удобнее.
– Я вообще не хочу к ним ходить! – Кай застонал, но, поймав осуждающий взгляд собеседника, пристыженно уронил голову на стол, пряча лицо в скатерти.
Ведь дракончики сидели совсем рядом и с недоумением обернулись к нему, когда он повысил голос. Но сложно было сказать, понимают ли они истинную причину его недовольства.
– Это ведь… неправильно, – неуверенно начал Кай в надежде оправдаться перед Элом. – Они должны спать одни. Если я буду спать вместе с ними или, того хуже, пущу их к себе, они ведь привыкнут. И если сейчас я ещё могу позволить им такую вольность, что будет, когда они подрастут? Они ведь даже в дом не поместятся, но отучить их спать со мной будет уже невозможно! Отец держал собаку, когда я был маленький, я знаю, что это такое. Поэтому и не хочу брать их к себе. Но я каждую ночь ощущаю, как они зовут меня! И не могу противиться… Эл, что мне делать?
Вопрос прозвучал уже жалобно, но старик молчал. Он обдумывал то новое, что узнал о Кае и его отношении к малышам, и размышлял, как теперь поступить. С одной стороны, он вполне понимал такое поведение мага, но с другой… хотелось выпороть его, как негодного мальчишку. Он уже давно подозревал что-то неладное в том, как человек возится с детьми, как ведет себя и играет с ними, и вот теперь получил то подтверждение, которого так боялся. Но Эл не был уверен, что Кай поймёт его, если он скажет обо всём прямо. Всё-таки, даже живя в одиночестве, будучи талантливым магом и просто образованным юношей, Кай оставался мальчишкой, у которого недостаточно опыта, чтобы понять некоторые вещи. Именно последний аргумент сыграл решающую роль, и старик решил оставить на сегодня этот вопрос без объяснений. У них ещё будет время обсудить всё, а пока…
– Очень жаль, что в детстве у тебя была именно собака, а не младший брат или сестра. Было бы больше опыта. Маленьких детей редко оставляют спать одних, а если и делают это, то всё равно приходят к ним по любому крику. Ведь дети часто боятся, а тут решающую роль играет их личная привязанность к тебе. Уж не знаю, как у людей, а у драконов где-то после пятилетнего возраста их вполне можно оставлять на ночь одних. Более того, они захотят самостоятельности. Но ты им не родитель, так что… когда чуть подрастут, объяснишь им, что они не могут спать с тобой, и они всё поймут.
– Поймут? Вы в этом так уверены? – в голосе Кая звучал скептицизм, который заставил старика изменить своей выдержке и поморщиться.
Но он всё равно промолчал, уверенный, что ещё рано объяснять такие вещи.
