— Вот этим. Узор привязывает меня к тебе. И убивает интерес к другим женщинам. Ты мешаешь мне быть с той, кого я люблю.
Кэсси не нашла, что на это ответить. Она полагала, что узор — это просто метка, которая помогает кадхаи найти подходящую мать для их детей. То, что метка налагает на них какие-то ограничения, она даже подумать не могла. Не удивительно, что Тео так бесится и хочет избавиться от нее.
Но все так же не опускается до насилия. Вот только не дает шанса ни себе, ни ей.
И, прежде чем он ушел, оставляя ее одну, Кэсси спросила:
— А если бы не было Оливии?
— Не смей произносить ее имя! — вспылил Теодор.
— Тебе нечего ответить?
Он усмехнулся и с презрением заявил:
— Ни один мужчина не согласился бы добровольно связать свою жизнь с такой, как ты.
И под возмущенным взглядом Кассандры он ушел.
Конечно, Кэсси знала, что далеко не красавица. Особенно в сравнении с богатыми девушками, у которых есть время и деньги ухаживать за собой. Но это не делало ее непривлекательной! Кэсси знала, что могла нравиться мужчинам, она ведь ловила на себе заинтересованные взгляды, и не раз. С ней даже пытались знакомиться. Просто саму ее это не интересовало. Но, если бы она захотела — нашла бы того, кто согласится! А то и не одного…
Да что этот кадхаи о себе думает! Хам!
«А если бы не было Оливии?»
Тео стремительно вышел из домика и, не обращая внимания на веселых собак, быстрым шагом направился к воротам.
«А если бы не было Оливии?»
Он выскочил за ворота и устремился к Двери, замаскированной в одном из деревьев.
«А если бы не было Оливии?»
Очутившись в своей комнате, Тео рухнул на кровать и закрыл лицо руками.
Случайная фраза, произнесенная запечатленной, крутилась в голове, никак не желая исчезать. И проклятое зелье закончило действовать раньше, чем она прозвучала. Почему она вообще так его задела?
Впрочем, причины были, как ни пытался Тео закрыть на это глаза.
Зелье не помогало. Он не просто хотел эту девчонку — ее хотелось любить, ласкать, нежить, ловить стоны ее удовольствия, целовать до умопомрачения… И то, что он не помнил, что между ними происходило, ничуть не уменьшало его желания. Он чувствовал потребность помнить.
И поэтому в тот раз сбежал от нее, предупредив, что не придет. Спонтанное решение, просто потому, что он испугался, что не выдержит в следующую встречу. Ему нужно было время прийти в себя.
Потому что Тео понял, что позволил себе увлечься девушкой. Позволил желанию затмить разум. Хотя, следовало признать, разговаривать с Кассандрой ему тоже понравилось.
Вот только он не хотел этого признавать.
Ему требовалась Оливия, чтобы напомнить себе, ради чего все это. И он пригласил ее провести с ним весь день.
Прежде это никогда не вызывало проблем. Они не вылезали из постели или веселились в развлекательных клубах, могли сгонять на курорт посреди зимы или покататься на лыжах в жаркий зной. Им никогда не было скучно вместе. И Тео надеялся забыться в ее обществе.
Конечно, Оливия ему не отказала, чего он втайне опасался. Он не хотел ее ни к чему принуждать, ведь для него Оливия была особенной.
А когда девушка впорхнула в машину и потянулась с поцелуем, Тео подставил щеку и чуть поморщился от боли в запястье.
Оливия мимолетно нахмурилась, но ничего не сказала. И Тео повез ее в самое модное место сезона — развлекательный клуб «Валиент».
Там их ждали танцы, море выпивки, выступления популярных артистов, а также приватные комнаты для уединения — к сожалению, сейчас для Тео бесполезные.
Ему и в голову не могло прийти, что там возникнут проблемы. С самым безобидным времяпрепровождением — танцами. Проклятый узор счел, что даже танцевать с другой — неприемлемо. И давил болью, почти нестерпимой.
Он старался ее игнорировать, но получалось не всегда. Узор знал, как воздействовать на кадхаи.
И, разумеется, Оливия это заметила. Если до этого момента она еще сдерживала раздражение, мило щебеча и ластясь к своему парню, то после очередного раза, когда он отстранился, выплеснула на него гнев:
— Если тебе так неприятны мои прикосновения, то зачем мы здесь?
— Оливия, дело не в том, что мне неприятны прикосновения, — Тео вздохнул. — Ты ведь знаешь, они вызывают боль. И даже мне сложно контролировать свою реакцию на это. А здесь мы затем, что ты нужна мне. Я люблю тебя и хочу быть с тобой.
— Не лги мне! — гневно бросила Оливия. — Хочешь ты вовсе не меня! От ее-то прикосновений тебя не коробит!
— Я не позволяю ей прикасаться ко мне, — холодно ответил Тео. — Это никому не позволено, кроме тебя. Даже если твои прикосновения несут боль.
— Уверена, ты хочешь видеть ее на моем месте, — глаза девушки наполнились слезами.
— Вовсе нет, Оливия, — он смягчил тон. — Я бы отдал что угодно за то, чтобы ты стала моей запечатленной. Но здесь я бессилен. И могу только попытаться избавиться от нее поскорее.
— А до этого — сделать ей ребенка!
— Это не моя прихоть, — все это они уже обсуждали, и Тео нахмурился.
Ему не нравился этот разговор и попытки Оливии вызвать у него чувство вины, хотя она уже приняла его оправдания.