- А всё таки… что ты пытался сделать с Сионом? – я повернулся к Ветрову, после того, как он налепил мне на зашитую рану пластыри. Во взгляде военного я уловил удивление. Похоже, он совсем забыл, что оставался с фанатиком наедине в комнате и прижимал его к стене.
- Да так, любопытство, – отмахнувшись, старший лейтенант упаковал медикаменты обратно в аптечку, закрыв её синей крышкой, – хотел на его мордашку посмотреть. Слышал я такое, что монолитовцы набирали себе учеников с Большой Земли из психушек, среди бывших зеков и детишек из приютов.
- Из приютов?!
- Ага, – Ветров сел напротив меня, наконец, приступив к своему еле тёплому супу, – был такой слух, что «Монолит» привозил на свою базу совсем крошек и ставил над ними жуткие эксперименты. Мозги промывал, а потом начинал обучение, в качестве своих адептов. Считается, что из таких деток настоящие зверюги вырастают потом, ни себя не жалеют, ни к своим братьям сочувствия не испытывают, а к врагам, «неверным», тем более. Вот я и хотел с нашего фанатика противогаз стянуть, чтобы посмотреть на него.
- Но… Сион-то явно не маленький мальчик, по комплекции видно...
- Откуда ты знаешь Вепрь? Неизвестно, что делали ненормальные фанатики с бедными детьми, какие опыты над ними ставили. Малюток могли накачивать какими-нибудь убойными дозами гормонов роста. Тело быстро растет, а искалеченный детский мозг остаётся.
- Жуть какая… – по телу пробежался холодок, и я потёр плечи. Надеюсь, это лишь выдумки, про детей «Монолита». Да, группировка сильна, имеет тайных партнёров на Большой Земле. Но не настолько же влиятельных, что могут спокойно забирать детей из детских домов?! Это слишком! А вдруг, так и есть? Получается, среди сектантов, с пустыми стеклянными глазами, что бегут в атаку с криками о своём любимом «совершенном», есть дети? Изуродованные опытами дети?! То есть, убив монолитовца в перестрелке… я мог случайно убить ребёнка?!
- Так, зря я тебе это рассказал, – Ветров отложил ложку в сторону, хмуро глядя на меня, – ложись ка ты спать, Вепрь. Поспишь, и чуть легче станет. Ты на кровать иди, а я на диване опять буду.
- Точно? – я вылез из-за стола, скрипнув ножками стула о пол.
- Нормально, – военный ободряюще кивнул мне, – не привыкать!
Пожелав мужчине спокойной ночи, я ушел в комнатку, где давеча очнулся в этом аду. Не раздеваясь и не снимая обуви, я прямо так лёг на кровать. Свернувшись калачиком, подложил под щеку ладонь, уставился в тёмную стену перед носом. Сон долго не шёл. Я проматывал в голове счастливые воспоминания о прошлой жизни, еще до Зоны. Вспоминал фрагменты поездки на море, весёлые летние каникулы в деревне, как дрался с сестрёнкой, как дрался за сестрёнку… В то время я и думать не мог, что окажусь в Зоне Отчуждения, в качестве наёмника. До Зоны я ценил жизнь, даже самую маленькую. Не мог поднять ногу, раздавить полосатого картофельного жука. Спасал кузнечиков, свалившихся в бочку с водой, отнимал из пасти кошки пойманных мышей. А в Зоне что? Бросал в нору к сноркам «коктейль Молотова» и с интересом наблюдал за их огненными плясками. Стрелял в затылок своей жертве, игнорируя слёзы мольбы не убивать его. Как же я изменился…
- Вепрь… вставай дружище…
Резко проснувшись от негромкого голоса Ветрова, я рывком сел на кровать, отчего в глазах потемнело. Протерев лицо ладонями, я сонно и не вполне здраво соображая, посмотрел на расплывчатую фигуру военного.
- Пойдём, наёмник, – сказал он, – пора на второе испытание.
- Как?.. – я помассировал пульсирующие болью веки, – завтра… уже сегодня?..
- Можно сказать и так, – военный помог мне подняться с кровати, слегка похлопал по спине. Меня качало на ходу, еще после сна. Получается, я проспал несколько часов, а будто всего час. Я уточнил у Ветрова, сколько примерно времени прошло, с тех пор, как я вырубился. Оказалось, Ветров толком не спал ночью, ворочался на неудобном диване. Но понять, сколько он сам проспал, было невозможно… Как там было в поговорке? Счастливые часов не наблюдают? Нам это точно не подходит… Знать бы, сколько мы здесь находимся.
Дверь в зал испытаний была раскрыта нараспашку. Остальные участники, кроме нас, уже покинули свои комнаты. Трое – Леший, Ястреб и Сион, скучковались вместе, а Йобадь сидел на корточках чуть поодаль. На моё с Ветровым приближение он никак не среагировал
- Привет, – вольный сталкер грустно улыбнулся, приветствуя нас, – я смотрю, фигово спалось?
- Нет, хуже, чем ты думаешь, – военный потёр затекшую шею, морщась, – почти не спал…
- Что, вояка? – Йобадь зыркнул в нашу сторону хитро осклабившись, – всю ночь с наёмышем на диване кувыркался?!
После колкой фразы свободовца промелькнула мысль о вчерашней неловкой сцене с Ветровым. И как вчера, вспыхнув от стыда щеками, я поспешно отвернулся в сторону. Моё движение и резкое изменение цвета лица не утаилось от глаз свободовца. Громко захохотав, он захлопал в ладоши, поднимаясь на ноги.
- Неужели?! Вазелинчику-то вам хватило, голубки?! Эй, поросёнок-наёмык, задница не болит?! Стоять нормально, а?!
