— Тони, мы еще не убедились в том, что именно Джо Дикон похитила Эви. Преступления, связанные с похищениями людей, редко бывают так просты, и нам пока не ясно, каким образом немолодая одинокая женщина, которой являлась Джоанна Дикон, могла похитить ребенка и скрывать этот факт целых три года.
— А как же фотография? У нее же нашли фото, на котором Эви выглядит гораздо старше!
— На самом деле я не должен вам это говорить, но в настоящий момент эксперты изучают квартиру мисс Дикон. И если там есть хоть какие-то следы присутствия вашей дочери, они обязательно обнаружат их.
— И что вы будете делать дальше? — Я стараюсь сохранять спокойствие, но голос все равно дрожит. — Эви может быть где-то еще, живая… Вы ищете ее?
— Извините, но я не имею права отвечать на подобные вопросы. Пока мисс Дикон не оправится настолько, чтобы мы могли ее допросить, мы не можем начать полномасштабное расследование. Но мы поддерживаем связь с больницей и будем знать, когда в состоянии больной наметятся улучшения.
— Ну, тогда проверьте последние сообщения на вашем телефоне, — обрываю его я. — Джо Дикон моргнула сегодня утром.
И нажимаю отбой. Кровь кипит, сердце готово выскочить из груди. У меня нет никаких доказательств, но я почему-то уверена, что полиция поставила на моем деле крест.
То есть они, конечно, делают всё, что положено делать в таких случаях, но в глубине души не верят, что Эви жива.
Харриет сидит в кресле и смотрит на газетную передовицу. Точнее, на фотографию на ней — это снимок женщины, которую Харриет знает.
Конечно, с тех пор прошло немало времени, но у нее хорошая память на лица. Именно память всегда помогала ей отлично справляться с работой. Стоило один раз поговорить с ребенком или его родителями, и она запоминала их на всю жизнь.
Люди нуждаются во внимании, причем все, от мала до велика. Каждый считает себя неповторимым, каждый хочет, чтобы другие помнили, как его зовут, и спрашивали, как он провел день рождения, даже если назвал дату всего один раз, по чистой случайности.
Вот почему Харриет сразу вспоминает разговор, который состоялся три года назад вот с этой самой женщиной, чье фото занимает теперь едва ли не всю первую полосу местной газеты.
Точнее, даже несколько разговоров.
Тогда она представилась как Мэри Шорт, а теперь в газете напечатано совсем другое имя: Джоанна Дикон.
Фотография унизительная — мало того, что сделана на больничной койке, так еще и сняли респиратор; он лежит на подушке, рядом. Ни один врач не позволил бы такого; значит, пресса опять нашла обходной путь.
Серая кожа женщины и ее слепые стеклянные глаза напоминают мертвого карпа, которого Харриет видела на берегу реки Трент однажды в детстве. Его, ухмыляясь, держал в руках растрепанный краснорожий толстяк, а ей почему-то стало ужасно грустно при виде убитой рыбины.
Харриет пробегает глазами текст под снимком.
Да, она не ошиблась: снимок сделали анонимно и разместили в соцсетях с информацией о том, кто эта женщина и в чем ее подозревают. Полный отчет на следующем развороте.
Мисс Уотсон переворачивает газетную страницу — и застывает от ужаса. Каждое прочитанное слово, каждый заголовок, каждое фото воплем взрывается в голове, не оставляя в сознании ни капли смысла. Какое-то время она, не дыша, смотрит на снимок размером в четверть страницы, а снимок смотрит на нее.
Харриет закашливается, хватает ртом воздух. Газета сначала трясется в руках, затем складывается вдвое.
Это снимок Эви.
Напрасно она пытается отвести взгляд. Перед глазами туман, через который до сознания доходят лишь отдельные слова —
В статье говорится, что Джо Дикон работала с Тони Коттер в агентстве по продаже недвижимости. Агентство недвижимости!
Женщина закрывает газету и отталкивает ее от себя. Газета соскальзывает на пол, а Харриет остается сидеть в кресле, глядя в пустоту.
Бессмыслица какая-то…
Мэри Шорт — то есть Джоанна Дикон — однажды заговорила с ней у школы. Польстила, сказав, что Харриет умеет обходиться с детьми, как никто другой. Потом сообщила, что работает инспектором в местном департаменте школьного образования и получила задание найти по-настоящему одаренных педагогических работников в начальной школе Сент-Сейвиорз. У нее даже удостоверение было, висело на шее, на шнурке. Правда, Харриет не разглядывала его, боялась показаться грубой.
Джоанна Дикон предупредила, что задание носит конфиденциальный характер, и попросила не говорить о нем ни с кем из учителей, на что сразу же получила согласие: Харриет надеялась, что именно ее имя войдет в список образцовых педагогов, который подадут в региональный комитет образования.
Это было в первую их встречу.
В следующие полторы недели они сталкивались трижды: в супермаркете, на остановке автобуса и в аптеке, куда Харриет каждую пятницу приходила за лекарствами для матери.
И каждый раз они разговаривали.
