Как известно, эти надежды совершенно не оправдались, и уже к началу 1915 года Ренненкампф был сменен, причем некоторые его хозяйственное операции вызвали судебное расследование. Насколько сам Ренненкампф был виноват в своих ошибках, главнейшими из которых называли то, что он дважды — в Августовских боях и под Лодзью — выпускал уже совершенно окруженные крупные неприятельские силы, или сколько тут было вины Мясоедова, о котором я уже говорил выше и которого Сухомлинов успел всучить Ренненкампфу на должность начальника контрразведывательного отделения его штаба, заблаговременно якобы передававшего немцам все оперативные распоряжения штаба армии. Кроме того, за немногие месяцы командования армией, Ренненкампф успел совершенно похоронить и свою прежнюю боевую репутацию, и сделать свое имя одним из тех, которых более всего винили в наших неудачах начала войны.
И от Ренненкампфа, и от начальника его штаба я не узнал ничего, кроме того, что немцы на нас наступают и что наше сосредоточение производится западнее, чем предполагалось. Не смог мне ничего сказать и мой старый знакомый по Гельсингфорсу генерал Янов, назначенный начальником этапно-хозяйственного отдела штаба 2-й армии. Та к как «Положение о полевом управлении армией» было получено всего за несколько дней, то Янов едва успел сформировать свое управление, а между тем дело не ждало, и он должен был выполнять всю громадную работу и по мобилизации военного округа, и по снабжению армии, готовившейся к наступлению. Меня наиболее интересовало положение санитарной части, но и в этом отношении я ничего не узнал. Было известно только, что госпиталя начнут подходить только после окончания перевозки войск и что посему первое время положение войск в санитарном отношении будет весьма печальным. Более же детального я не мог узнать ничего: не могли мне сказать даже ничего про 2-ю армию, примкнувшую к левому флангу первой и входивший вместе с ней в состав Северо-Западного фронта.
Упомянув про Янова, отмечу, что именно он явился причиной расследования хозяйственных операций Ренненкампфа. Уже вскоре после начала войны последний, войдя в соглашение с несколькими евреями, решил заключить с ними крупный контракт на поставку армии разных продуктов на несколько миллионов рублей. Та к как контрактовые цены были очень высоки, то Янов сделал Ренненкампфу представление о невозможности заключения этого контракта. Ответом явилось, однако, категорическое приказание заключить контракт. Янов контракт подписал, но вместе с тем донес о данном ему приказании в Штаб фронта, последствием чего явилось расследование, а затем и устранение Ренненкампфа и предание и его, и Янова суду, который, впрочем, Янова оправдал.
Не узнав, таким образом, ничего существенного в штабе, я отправился к губернатору Веревкину, чтобы выяснить возможность получить помещение под Управление главноуполномоченного Красного Креста, под имевшие засим прибыть в Вильно госпиталя и, наконец, под красно-крестный склад нашего района. Под Управление нам отвели помещение Канцелярии генерал-губернатора, госпиталя же разместились в учебных заведениях, а складу пришлось устроиться на фабрике вышивок на станции Вилейке.
Тут же познакомился я с женой Веревкина, фактически стоявшей во главе местного Управления Красного Креста и уже начавшей работать на войну. Вовсю кипела работа в местной общине Красного Креста. Вскоре уже Виленский Красный Крест, в составе которого образовался особый Дамский Комитет, открыл на поступившие пожертвования прекрасный госпиталь. Следом за ним стали открываться и другие частные госпиталя и лазареты. Пожертвования поступали обильно, и часто приходилось не поощрять желание отдельных лиц открывать те или иные лазареты, а наоборот, отказывать им, ибо движимые самыми похвальными желаниями, жертвователи не считались часто с расположением предлагаемых ими помещений, подчас отдаленных от железных дорог или же слишком близких от района военных действий. Из этих частных лазаретов стоит отметить небольшой в начале лазаретик крестьян Виленской губернии. Начатый с небольшими средствами, он был поручен руководству ксендза Саросека и открыт рядом с Верками, известным бывшим имением князя Витгенштейна, и после его смерти — его дочери, жены бывшего германского канцлера князя Гогенлоэ. Благодаря энергии Саросека лазарет этот быстро укрепился, приобрел себе добрую репутацию и продолжал существовать и после эвакуации Вильны.
