Разногласие наше с прогрессистами не разорвало блока, ибо всем была известна характеристика этой фракции. Это были почти сплошь индивидуалисты, не признающие ни партийной, ни какой-либо иной дисциплины, люди большею частью очень порядочные, но вносящие сумбур во всякую организацию. Уже раньше неоднократно прогрессисты сбивали все расчеты и предположения при спорных голосованиях, когда голоса их распределялись обычно весьма случайно. Впрочем, на этот раз они голосовали очень дружно за немедленное создание ответственного министерства. К сожалению, наше голосование учтено тогда не было, не было понято, насколько народное представительство было тогда готово идти по одному пути с правительством и Верховной Властью, и с каждой следующей сессией отношения все только обострялись.
Во время этого моего пребывания в Петрограде ко мне обратился А. А. Ильин и сообщил, что главноуполномоченный Красного Креста при армии Северо-Западного фронта, генерал Е. Н. Волков оставляет вскоре свою должность, ибо должен вернуться к исполнению своих прямых обязанностей начальника Кабинета Двора Его Величества, предложил мне занять его должность. Я принял это предложение, попечительница Красного Креста Императрица Мария Федоровна изъявила свое согласие на направление Военному министру соответствующего предложения Главного Управления, и я помчался опять в Галицию.
Нового здесь было мало; рассказали мне только про не бывавший еще в 9-й армии факт, что на Днестре, выше Залещиков, в сущности без боя, сдались австрийцам 6 батальонов дивизии генерала Парского. Раньше эта дивизия (кажется из 80-х) дралась очень сносно, причем сам Парский держался все время очень хорошо. Теперь, с укомплектованием ее из запасных батальонов, они потеряли прежнюю стойкость, и достаточно было ничтожного натиска, чтобы 6 батальонов подняли белый флаг. Парский был сгоряча отдан под суд, оправдавший его, и это не помешало ему через полгода получить гренадерский корпус, где он быстро стал известен, главным образом, как пьяница.
Та к как мое назначение еще не было оформлено, то я только частным образом кое-кому в армии сказал о нем, простился с ближайшими сотрудниками и через Волочиск и Проскуров поехал вновь в Петроград. Перед тем, как ехать на Северо-Западный фронт, мне пришлось, однако, взять на две недели отпуск и поехать на ревизию отделений Волжско-Камского банка, членом Совета коего я продолжал быть. Теперь подошла моя очередь ехать на ревизию, все были очень заняты, я уже и так целый год почти не принимал участия в заседаниях Совета, и отказываться от поездки мне было невозможно. На мою долю выпала поездка в Астрахань и на обратном пути в Тамбов, Пензу и Борисоглебск. В Астрахань я проехал через Царицын, и оттуда пароходом по Волге.
Впервые пришлось мне плыть на Волжском пароходе, и у меня не оправдалось за эту поездку то общее впечатление, которое, по-видимому, у всех составлялось о путешествии по Волге. Жара жестокая, грязь в каютах, очень средний буфет и шум по ночам при приставании — все это отнюдь не создавало той обстановки, о которой обычно приходилось слышать. Кроме того, нижний плес Волги очень однообразен, так что и красотой природы увлекаться не приходится. Астрахань, где мы были рано утром, оказалась неинтересной: кроме Кремлевских стен и нескольких церквей (очень обыденных), старины в ней нет. Много приходилось мне слышать про очень живописный картинный характер местной толпы, в которой смешаны в одно целое Восток и Запад. Быть может, европейцу, никогда на востоке не бывшему, астраханские базары и интересны, но мне, видевшему и Туркестан, и Баку, и Тифлис, Астрахань показалась только жалкой их копией. Расположение города на низменных плоских островках, отделенных друг от друга широкими, но пустынными протоками Волги, исключительно некрасиво, улицы же ее, пыльные, плохо мощеные, не дают глазу, на чем остановиться. Быстро обревизовав отделение банка, я направился обратно по железной дороге, сперва по интересным искусственным сооружениям по дельте Волги, а затем унылой однообразной степью. Утром я был в Саратове, а на следующее утро в Тамбове. И здесь, и в Пензе я не задержался, хотя и обежал все в этих городах интересное. Старины в них нет, и главную их красу составляют некоторые живописные уголки по рекам.
Борисоглебск, расположенный в черноземной пыльной степи, тоже ничего интересного не представлял, хотя и является одним из крупных и богатых наших уездных городов. Отсюда я увез из местной гостиницы уникум — «правила» для ее посетителей, или, как в ней именовали — «пассажиров», коим запрещалось, например, ложиться на кровати в сапогах, приводить с улицы женщин, предлагалось платить за нумер вперед, в случае занятия его без багажа и т. д.
