Вспоминаешь сейчас наши походы и просто не верится, как мы это выдерживали. Представьте себе переход в 20 - 25 километров по труднейшим партизанским тропам, через болота, короткий отдых, а вернее - подготовку к спектаклю, продолжавшемуся затем от двух с половиной до трех часов, обед, потом опять переход, иногда переезд и второй спектакль в тот же день. После спектакля все танцевали, не ради собственного удовольствия, а чтобы люди, к которым мы приехали, отдохнули в полную меру.
Молодежь переносила все тяготы походной жизни весело и без жалоб. А в свободные от выезда дни наши артисты принимали непосредственное участие в боевых операциях. Но все же такие физические перегрузки сказывались на участниках нашей бригады, и за время гастролей все настолько похудели, что некоторых трудно было узнать.
28 мая мы прибыли в отряд имени Калинина. Я и Анна Марковна Тайц ехали на подводе с багажом и до лагеря добрались только к восьми часам вечера. Все остальные, шедшие пешком, давно уже были на месте и к спектаклю все подготовили.
На митинге присутствовали и работники облцентра. Зрителей собралось очень много. Спектакль затянулся, так как мы включили в программу отдельные номера отрядной самодеятельности, с которой я работал до отъезда в Лидский межрайпартцентр.
Утром нам дали подводы и мы опять тронулись в путь. Отъехав три километра, встретили верховых из отряда имени Кутузова, которые попросили выступить у них. Партизаны объяснили, что вчера вечером вернулись люди с боевых операций и сейчас в лагере собралось более двухсот человек. Мы согласились и повернули к ним.
Пока подготавливалась сцена, отдыхали на лужайке под соснами и делились впечатлениями по поводу вчерашнего выступления. Но вот сцена готова. Расселись партизаны. Сидели кто как мог - кто на колодке, кто на бревне, а кто и прямо на земле. Все с нетерпением ждали начала.
Спектакль прошел с таким же успехом, как и предыдущие, и аплодисментам не было конца.
По окончании мы не остались на танцах и сразу же поехали дальше. Предстояла длинная и трудная дорога - в деревню Крупля, в отряд имени Александра Невского.
Этой поездкой заканчивался второй этап наших гастролей. К партизанам отряда имени Александра Невского нас сопровождал капитан Серебряков, а Ефим Данилович поехал по делам в облцентр.
Погода была дождливая, холодная, но зрители, как и везде, оделись по-праздничному. Во время исполнения веселых частушек девушки, сидевшие на заборе, от смеха дружно откинулись назад, забор затрещал. На пронзительный визг девушек зрители обернулись и увидели на месте забора ряд голых ног, мелькавших из канавы. Этот эпизод вызвал общий смех.
Когда же на сцене появился я в форме немецкого офицера, мальчишки с воплем бросились врассыпную. Это тоже вызвало дружный смех присутствующих. В условиях партизанского театра актер должен быть готов ко всяким неожиданностям. Сколько я выслушивал злобных ругательств, произносимых с такой искренней ненавистью, что сердце радовалось, так как они адресовались Гитлеру, которого я изображал.
По окончании спектакля нам приказали собираться в дорогу. В деревне ночевать небезопасно, тут почти каждый день происходили бои с гитлеровцами. Нам дали четыре подводы, и мы тронулись в путь. Доехали до Поташни, распрощались с возницами и охраной, перебрались на лодке через Березу и дальше пошли пешком. Светила луна, но идти было тяжело - ноги скользили в грязи.
Вернулись домой в два часа ночи. Наскоро умылись, поужинали, добрались до постелей и сразу же крепко уснули.
ПЕРЕДЫШКА И ТРЕТИЙ ВЫЕЗД
Утром нас разбудили окриком:
- Эй вы, артисты, вставайте! Баня готова!
После утомительного хождения по болотам это нас очень обрадовало. Мы вскочили и быстро отправились мыться.
Утро было по-настоящему летнее. На небе ни одного облачка. Солнце припекало так, будто старалось вознаградить нас за холодные, дождливые дни. Это поднимало настроение.
Кто строил баню, не знаю, но возведена она была в стиле времен Ивана Грозного, а может быть, и более раннего периода. Баня курная, то есть без трубы, и дым, пока она топилась, выходил через открытую дверь.
Это была простая землянка с полом из тесаных бревен, без окон, с одной дверью, в которую вставлено небольшое стекло. Оно было всегда запотевшим и баню по освещало. Но по этому светлому пятнышку в сплошной темноте и пару можно было днем найти дверь. Внутри бани все двигались только ощупью.
В углу сделан очаг, заваленный сверху камнями. Дым проходил между камней и валил в открытую дверь. Когда камни раскалялись и вода в баке, вмурованном в очаг, закипала, топку гасили, выливали на камни 2 - 3 ковша воды, и весь дым и угар вместе с паром выходили наружу. После этого дверь плотно закрывалась и баня была готова.
Возле входа стояли длинные скамейки, на которых и зимой и летом раздевались и одевались все, пришедшие мыться.