Утренний обход. Начмед читает табличку над кроватью больного:
– Катаральный аппендицит… 25 лет. И что, все?
– Все.
– Ну так а что он у вас со вчерашнего дня делает?
– Спит…
– Вы мне объясните, почему он у вас уже почти сутки не просыпается?
– В оперблоке Степановна дежурила, санитарка…
– Понятно. И чего она на сей раз ляпнула?
– Да ничего. Только спросила, успел ли он причаститься перед операцией. Ежели не успел, вон в окошко церковь видна, помолись на всякий случай, мало ли чего… Ну, мальчик немного разволновался, пришлось резко погасить, слегка перестарались. Вот он до сих пор и спит.
Начмед гордится своим даром предвидения:
– А я говорила! Я предупреждала, что он алкаш! Вот, полюбуйтесь, естественно, белочку поймал. Теперь лечите.
Приходится разочаровать:
– Никакой белочки у него нет. У него собачки. Две у дверей, одна под кроватью, маленькая, зовут Жуля. Он с ней всю ночь разговаривал. Тихо, никому не мешал, мы его даже не грузили. Лежит спокойно, что-то негромко булькает, как задница под водой.
С утра привычные вопли начмеда:
– Так! Я вас спрашиваю, почему к больному не вызвали нейрохирурга? Вы мне за это ответите!
– Вызывали, не приехал. Я лично с ним разговаривал, он извинился, сказал, что занят. Его срочно вызвали в Кириши, кому-то тыкву долбить. Сегодня же Хэллоуин, надо… Предложил самим.
Начмед:
– Почему, почему я случайно узнаю, что ваш больной вчера выдал остановку? Что было десять минут реанимации??? Что теперь у него в голове, остались какие-нибудь мозги? Или сплошное, извините, говно? И объясните мне, почему в истории ваши доктора ничего об этом не написали?
– Он алкоголик. Гоблин. Мозгов у него нет и не было. Делирий у него, вполне имеет право сдохнуть. А как лежал он на трубе, так и лежит. Ничего страшного с ним не случилось. Лень было записывать.
– А где написано, что он гоблин? Где, я спрашиваю? Никто не посмотрит, что он алкаш. Молодой мужчина, тридцать шесть лет. А вот следы от дефибриллятора как теперь скроешь? Мне его родня уже все телефоны оборвала, спрашивают. Какая сука им сказала, что он в тяжелом состоянии?
– В справочном сказали. Там всем так говорят: «Состояние тяжелое, температура нормальная».
– Хорошо, а почему он у вас на ИВЛ был?
– Его успокоить не удавалось, кабан здоровый, все вязки порвал. Все представлял, что у него в руке поводок от собаки. Дергал и кричал: «Полкан, ко мне, ко мне, сука!!! Взять их!» Еще ему казалось, что напротив него стоит микроволновка, а в ней люди крутятся на тарелке.
– Короче, он выживет?
– Да выживет, никуда он не денется. Вон как трубочку жует. Оральный автоматизм есть, ему вполне достаточно, сосать сможет. А смерть? Смерть для него дело привычное. Я его лет двадцать знаю. Он каждый день умирает, и воскресает каждый день. И ничего, пока живой.
– Ну не дай бог похороните, пока ожоги на груди не заживут. Что родным скажете? Утюг уронили? Убью всех.
Начмед:
– Ну когда вы научитесь разговаривать с родственниками больных? Ну неужели нельзя по телефону сказать, что случилось с их близкими? А вы: «По телефону справок не даем, приходите, побеседуем». Они потом мне звонят, главврачу звонят. Я должен все это выслушивать?
– А кто жаловался?
– Мужчина, его жена у вас лежит после ДТП.
– Это та, которая со скутера по пьянке упала?
– Наверное, та, но все равно, поймите, у человека горе, психологическая травма.
– Травма. Некому щи сварить? Так он после звонка приходил, я с ним разговаривал.
– Ну и как он?
– Да похоже, что вся его жизнь – одна сплошная травма, начиная с родовой.
Люди торопятся жить…
Родственники у входа в отделение:
– Скажите, пожалуйста, можно маму без вскрытия забрать? А то нам в справочном сказали, что состояние тяжелое.
– Тяжелое, но в ближайшее время бабушка умирать не собирается. И потом, это не ко мне, это к начмеду. Только напрасно, можете не ходить, начмед после операции без вскрытия не разрешит.
– Но почему? Поймите, она человек глубоко верующий, она и к врачам-то не ходила, а если я вызову доктора на дом, то она, извините за выражение, его просто на х… посылала. Да-да, именно так и говорила: «Зачем ты мне его привела, пусть идет на х…»
Разговор начинает надоедать.
– Слушайте, идите домой. Вскрытие, собственно, уже сделали, осталось только дождаться смерти. Идите, если что случится, я вам позвоню.
Докладываю:
– Очень интересный клинический случай. Больная сумасшедшая, с выраженным негативизмом к персоналу, если проще – всех посылает, извините, на три буквы. Направление «Скорой помощи» дает скупую информацию, графа «Обстоятельства» заполнена одними причастиями: «Найдена лежащей, хрипящей, ничего не говорящей». Поэзия. Диагноз: нарушение мозгового кровообращения. Наш невролог согласен, ставит диагноз: ишемический инсульт в области правой среднемозговой артерии. Описывает монопарез левой руки, снижение рефлексов. Рука действительно не двигается, потому что больно. Обычный вывих плеча. В результате нашел себе занятие, пришлось вчера вправлять под наркозом.
Начмед:
– Слушайте, а что с ним случилось? Вся кожа на голове разодрана.
– Люстра на него упала, он ее случайно топором задел.
– ?
