Год, проведенный в районном книгохранилище номер шестьдесят восемь стал одним из счастливейших в моей жизни. В этом учреждении подобрался совершенно уникальный коллектив, состоящий из одних только женщин. Никаких сплетен, подсиживаний друг друга, истерик и скандалов тут не водилось. Все дамы были уже, скажем так, за тридцать, имели мужей, детей, внуков и жили только ради них. В библиотеку сотрудницы ходили, как в своеобразный клуб, все страстно любили книги.
Я оказалась самой молодой, и коллеги стали меня натаскивать.
Первым делом научили готовить. В обеденный перерыв дамы доставали из сумок собственноручно приготовленные блюда и угощали друг друга. Кулинарки они были феерические, и я только успевала записывать рецепты. Библиотека стала вторым домом и для моих мальчишек, там было очень удобно готовить уроки, вся литература под рукой, но Аркашке с Димкой больше нравилось проводить время на кухне, за громадным столом, на котором стояли тарелки с пирожками, которые испекла Любовь Аркадьевна, лежало печенье, вдохновенно созданное Тамарой, и издавали аромат котлеты, пожаренные Кларой Егоровной. Даже диетическая еда, приготовленная Мариам Марковной, пришлась им по вкусу. Я тоже фаршировала кабачки морковкой, но дома мальчишки воротили от них нос, а патиссоны, потушенные Мариам Марковной у меня проглатывали в момент.
Летом 86-го года я отправилась на узи и узнала, что у меня должна родиться девочка. Когда врач объявил об этой новости, из моих глаз потоком хлынули слезы.
- Не расстраивайтесь, - стала утешать меня доктор, - вы молодая, еще родите мальчика.
Язык не повернулся сказать ей, что я уже имею двух безобразников и третьего просто не вынесу, я мечтала о тихой, скромной девочке. Впрочем, как выяснилось, Александр Иванович тоже хотел дочь. Когда я вышла из кабинета, муж взял меня за руку и робко поинтересовался:
- Ну?
- Девочка, - выкрикнула я. - Машенька!
Он быстро сплюнул через левое плечо и велел:
- Умоляю, никому не рассказывай. Вдруг она непостижимым образом трансформируется в мальчика.
Машуня появилась на свет шестого сентября 1986 года без пятнадцати десять вечера.
С самого первого дня жизни дочка показала бойцовский характер. В шесть утра медсестра вкатывала в палату каталку, на которой рядком лежали запеленатые свертки. Младенцы молчали, только один заливался гневным криком - моя Маня. Она никогда не плакала жалобно, нет, Машуня орала голосом, полным здоровой злости.
Когда мы с Александром Ивановичем принесли ее домой, Кеша ринулся доставать из пеленок сестрицу. До сего момента он никогда не видел новорожденных детей и был полон любопытства. Наконец Маруся оказалась на нашей большой кровати голенькой.
- Смотри, настоящая красавица! - гордо воскликнула я.
Аркашка побледнел и начал:
- Ка...Он явно хотел воскликнуть: "Какой ужас", но вовремя спохватился и добавил: - Ка... ка... какая красавица!
Помня свой первый материнский опыт, я покормила дочку и, положив ее в кроватку, решила, что она, как когда-то Аркашка, станет мирно почивать до утра. Куда там! Машка проснулась через час и потребовала продолжения банкета.
Спокойная жизнь в доме закончилась. Мы все, сменяя друг друга, кормили ее в полночь, час, два, три, четыре, пять, шесть часов... Маняша очень любила поесть и терпеть не могла спать. Развивалась она на удивление быстро, в восемь месяцев побежала, в год заговорила сложноподчиненными предложениями. Машуня была настоящим ураганом, неутомимым Фигаро, находящимся одновременно в трех местах. Она все видела и наматывала на ус.
Однажды моя подруга Машка, сын которой Кирюша старше Машуни на пять месяцев, пришла подменить меня. Я отправилась за продуктами, когда вернулась назад, приятельница показала забинтованную ногу.
- Что случилось? - испугалась я.
- Ерунда, - отмахнулась она, - я уронила на ступню кастрюлю и рассекла кожу. Представь себе, Машуня увидела кровь и притащила йод.
Дочери тогда едва исполнился год.
Больше всех от девочки доставалось несчастному Снапу. Его душили в объятиях, расчесывали вилкой, наряжали в распашонки и кормили супом из песка с водой. Сначала пес сопротивлялся, но потом покорился судьбе и, наконец, один раз я увидела дивную картину. По длинному коридору идет Машуня, тащит за хвост несчастного Снапа. Собака едет на пузе, раскинув в разные стороны четыре лапы, глаза закрыты, на морде умиротворение.
- Снап поехал кататься, - вздохнул Димка, тоже оказавшийся свидетелем этой сцены.
Кстати, я несколько отвлекусь и расскажу замечательную историю, связанную со Снапуном.
Однажды Александр Иванович вдруг спросил:
- Послушай, каким образом седые дамы добиваются такого благородного, слегка фиолетового оттенка волос?
- Ну, это просто, - засмеялась я, - они сначала моют голову, а потом волосы ополаскивают водой с чернилами. А почему ты интересуешься?
Александр Иванович задумчиво глянул на Снапа:
- Ему бы пошла слегка фиолетовая окраска.
- За чем же дело стало? - пожала я плечами. - Пузырек у тебя на столе.
Сделав заявление, я мирно отправилась спать. Разбудил меня громкий голос мужа:
- Он получился не того цвета!
