Но замполит этот разговор запомнил.
Как-то раз он заявляется, меня вызывает и приказным тоном объявляет:
— Надо бригаду собрать и совхозу идти помогать, а то они урожай собрать не успевают, рук не хватает.
— Хорошо! Будет сделано!
Собрала женщин из трех домов, и пошли на горушку в совхоз помогать. Пока шагали по полям и огородам, все смотрели, усталых работников узреть хотели. Кому помощь нужна — непонятно, всюду ни души. Все на завалинке у магазина сидят, уже никакие. Напились и, нас увидев, удивились:
— Ну, посмотрим, как офицерши будут работать!
Я говорю:
— Мы пришли не за вас работать, а вам помогать. А в поле никого не видать, и нам там делать нечего.
Председатель стал меня увещевать, что, дескать, у них выходной, а вы за них поработайте. Я ему кукиш показала, мы развернулись и восвояси удалились. Замполиту они свою версию рассказали, и он пришел нам нотацию читать. Я сказала:
— Помощь оказать — всегда пожалуйста, а пьяни зрелище устраивать — не выйдет!
Тихо-мирно сидим, кто на скамеечке, кто на крылечке. Вдруг едет на велосипеде замполит. Кричит:
— Девочки, здравствуйте!
И мы хором:
— И вы не хворайте!
— Что-то у вас затишье какое-то, никто никого не поливает.
Отвечаем:
— Некого, все персонажи на аэродром на полеты поехали. И вы туда же?
— Да.
— Вот узнайте, будут ли полеты. Если нет, то подготовим им встречу.
Уехал. Собрались мы в кружок и обсудили, какую ему встречу на обратном пути организуем. Самая молодая и проворная, гибкая, как пантера, Женя Кричак должна с ведром воды в придорожных зарослях трын-травы укрыться, затаиться. Мы же речами сладкими его снимем с велосипеда и окрестим по высшему разряду. Выставили дозор в окошке на крыше, все в готовности номер один. Вдруг из кустов Анжелка смущенно сказала:
— Как бы не рассердился, ведь все же замполит.
— Сам напросился.
Настал момент — дозор дает сигнал, партизаны по местам! Едет, его окликаем, словесами с велосипеда снимаем, разговорами всякими занимаем. Про цирк заговорили, а там каждый номер восклицанием начинают — алле гоп! Это сигнал, и Женька на него ведро воды выливает. Съежился, испугался, «как кур в ощип попался». Я ему на подносе рюмочку вынесла и хлеб с солью, как положено уважаемых людей встречаем. Укоризненно на нас взглянул, лишнюю воду изо рта выплюнул, сел на своего коня и подальше от греха покатился, а мокрый след за ним тащился.
Ему вслед прокричали:
— До скорого свиданьица!
А что ответил, не слыхали. Наверное, не хотели, или неприличные слова в сторону улетели. Можно сказать, проявили полное неуважение к его высокой должности.
Я была большим мастером по первоапрельским розыгрышам. И первым, кто попадался мне под руку, был муж.
— Тима, соседка Ксения жаловалась, что у нее на кухне лампочка искрит, и просила тебя прийти и посмотреть.
Он прихватил инструменты и направился к выходу, и вдруг возвращается. Ну все, видно, почувствовал подвох.
— Ты чего?
— Надо на всякий случай галоши надеть.
— Вот это правильно.
Ушел, а через некоторое время послышался хохот Ксении, которая сразу поняла, что это был первоапрельский розыгрыш.
Отправилась я в соседний подъезд — Володю поздравить с апрелем. Еще не знаю как, но по ходу придумаю. Спускаюсь по лестнице, а ребята из нижних комнат спрашивают:
— Галя, ты куда?
— Пойду Володьку с праздничком поздравлю!
— Не ходи, ничего не выйдет — он только что тут был и думал, как бы тебя поздравить, так что он настороже.
— Ничего, — говорю, — выходите на крылечко, я его принародно поздравлю.
Так и сделали, зрители гурьбой стоят, ждут. Я поднялась на несколько ступенек к ним и кричу его жене:
— Вера, Вера! Выйди скорей!
Выскочил Володька вперед нее:
— Что случилось?
Я говорю:
— Кто-то вашу курицу подбил, и она падает на крыло, наверное, концы отдает.
Знаю, Володька — запорожский хохол, и жаль ему животину будет, и точно, кубарем скатывается с лестницы. А я ему говорю:
— Пока жива еще, ее зарубить надо.
— Да, обязательно! Чтобы не пропала!
Вернулся, схватил топор и бежит. Выскакивает на крыльцо, уже от жадности и зрителей не видит, бежит к курятнику.
— Где? Где?
— А вот там, с Первым апреля!
Он как вкопанный встал, ничего не понимая, но дружный хохот с нашего крыльца привел его в себя. И он с досады и печали так хватил топор оземь, что только щепки деревянные брызнули в разные стороны. И топор в сторону улетел, а сам прыгал, как шаман, и орал:
— Вот дурак, вот дурак! Ведь знал и расслабился!
Я ему пожала руку и удалилась. Зрители были очень довольны, и до самого вечера не умолкал хохот.
Баба Лена из Ленинграда прислала маски: Бабы-яги, черта, кота и лисы. И, конечно, самой забойной оказалась маска Бабы-яги. Маски есть, значит, их следует надеть и навестить соседей.
Первым опробовал маску Бабы-яги мой старший сын. Есть фотография, где он дома у елки что-то протягивает младшему, а тому хочется взять и очень боязно.
