Автор книги - Александр Михайлович Агафонов (Глянцев, 1920.2010), сын офицера-белоэмигранта, вывезенный родителями в Югославию, четырежды приговоренный к смерти и невероятным образом избежавший ее, участник французского Сопротивления и подпольной антифашистской борьбы в гитлеровском рейхе, дважды сидевший в Бухенвальде, а затем прошедший Лубянку и ГУЛАГ, он выжил и оставил современникам и потомкам свои воспоминания. В первый же день военных действий автор пристрелил в Белграде немецкого солдата, а второго заколол, но тот успел его ранить - штык едва не достиг сердца. Агафонов не позволял себе играть со смертью, однако случаев, когда гибель казалась неминуемой, было множество. Спасали лишь железная воля и вера в жизнь. Боевые действия на территории Сербии завершились для него в апреле 1941 г. пленом. Но уже через три месяца он организовал дерзкий побег и вместе с двумя товарищами перешел границу Франции. Поначалу примкнул к "русскому" движению Сопротивления, которым руководили две героические женщины: мать Мария и княжна Вики Оболенская, вскоре трагически погибшие. В отряде поражались его отваге и физической мощи. Для русского богатыря даже не сразу нашлась одежда впору. Французское Сопротивление осталось для Александра самой дорогой страницей жизни. В 1943 году в Бретани ему удалось проникнуть на объекты строящегося «Атлантического вала», но его схватили и приговорили к расстрелу. По дороге в тюрьму друзьям удалось его отбить. Вернувшись в Париж, Агафонов встретился с француженкой Ренэ, прославившейся под именем Раймонды, и полюбил ее. Но летом того же года его снова арестовали и отправили в Бухенвальд. Агафонову удалось бежать даже из этого страшного застенка. К сожалению, его злоключения не закончились с разгромом гитлеровской Германии. После Победы он решил добраться до Югославии через советскую оккупационную зону. Американский грузовик домчал его до пропускного пункта в Торгау, и спустя долгие 18 лет Агафонов-Глянцев вновь оказался среди соотечественников. Но родина встретила его сурово. Бдительные чекисты не поверили, что он герой Сопротивления, и сочтя шпионом, сюжет чисто сюрреалистический, вновь отправили его в Бухенвальд, который находился уже под советским командованием. «Записки бойца Армии теней» - это захватывающий читателя с первых же страниц талантливый рассказ о драматических перипетиях этой необыкновенной жизни, о людях, с которыми сводила судьба, о преисполненной трагизма эпохе. Нелегко определить и жанр книги: это, разумеется, мемуарная проза, но по сюжету, - это и захватывающий приключенческий роман, и детектив (точнее, несколько детективных линий, вплетенных в фабулу), и историческая хроника Европы ХХ века. Портрет, фотоиллюстрации на вкладных листах.
Нет, на Героя Советского Союза или Российской Федерации он, конечно же, не тянет. Тут другой статус и другое измерение. Но по большому счету он - герой, хотя большую часть жизни он прожил с клеймом "опасного преступника". Гестапо проштамповало листовку с его портретом и грифом "Разыскивается опасный преступник". Это было в Париже в 43-м году, когда он бежал из-под расстрела. В МГБ он, скорее всего, проходил по разряду "Социально Опасного Элемента", пожизненно не выездного за кордон...
Еще бы! Кто и куда выпустил бы его в хрущевско-брежневские времена с такой вот его биографией, где, как ни смягчай формулировок, но между строк явственно читалось, как сын белого офицера был вывезен в Югославию и там учился в королевском военно-медицинском училище, и как попал в плен к немцам раненый, и как бежал во Францию и там примкнул к макизарам - бойцам Сопротивления, а затем сплошные аресты, побеги от немцев, от американцев...
Такая вот темная лошадка. Не зря и в советских лагерях посидел. Даром, что реабилитированный. Его судьбы хватило бы на семерых: на врача, на солдата, на подпольщика, на героя-любовника, на зэка, на учителя, а досталась она ему одному - Александру Михайловичу Агафонову. Он же Глянцев, он же Попович, он же... Кто он, работавший фактически на английскую разведку, будучи немецким шофером, французским подпольщиком, югославским гражданином и русским по рождению?
Однажды, сидя в камере смертников, - это уже в нашей тюрьме, - он, чтобы оттянуть срок расстрела, решил раскрыть наконец "тайны английской разведки" и сочинил весьма правдоподобную легенду о новом, неведомом на Лубянке, разведцентре под Лондоном, где он, якобы, прошел подготовку. Его сразу же увезли в МГБ на Лубянку выяснить, что и как. И уж потом, когда обман раскрылся, расстреливать все же не стали.
Какой переполох поднялся в крымском КГБ, и в киевском (и в союзном тоже), когда глава внешней разведки Франции Морис Монте вдруг пригласил в гости ничем не приметного учителя технического труда в сельской школе под Севастополем, с которым он сидел когда-то в одной гестаповской камере, и как Агафонову компетентные органы настоятельно рекомендовали отказаться под благовидным предлогом от поездки в Париж, а пригласить самому главного разведчика Франции не в севастопольскую Любимовку конечно, а в Ялту. И друг по подпольной борьбе, сделавший столь крупную карьеру после войны, все-таки приехал, и как старые друзья встречались, не обращая внимания на рой окружающих их советских штирлицев?.. Его биография легко читается по морщинам на лице. Складки на лбу - следы тех отчаянных раздумий, когда надо было находить выход из очередной смертельной западни. Чуть видимые шрамики на переносице - следы от пыточного шнура-удавки в гестаповской тюрьме "Фрэн" под Парижем. Ее накладывали на глаза и закручивали на затылке, и она врезалась в переносицу. Ему часто приходилось целиться, - морщинки быстро образовались у глаз. Он много улыбался, никогда не унывал, - следы былых улыбок навсегда запечатлелись у губ. А на руках, на запястьях и до локтя, - многочисленные круглые и длинные тонкие шрамики, - от пыток огнем и пилением.
Когда я вижу размалеванное лицо панка, когда пытаюсь поймать пустой взгляд юного наркомана, когда слышу сетования о неприкаянности нынешней молодежи, о том, что не с кого делать жизнь, когда в минуты душевной смуты и сам готов в это поверить, я вспоминаю лицо этого человека, чья судьба - сущий учебник жизни. И какой жизни!.. Порой кажется, что ее сочинил некий романист с неуемной фантазией. Он заставил пройти своего героя сквозь чужие страны, плен, ранения, бои, побеги, концлагеря... Он вынудил его играть со смертью в игры посложнее, чем "кошки-мышки". Но ведь всё это было, и не в романе, а в жизни одного человека.
Подумать только - четыре раза его приговаривали к смерти! Должно быть, он один из самых везучих людей на земле, ибо четыре раза, благодаря случаю, или друзьям по борьбе, или собственному мужеству и смекалке Агафонов оставлял "безносую с носом".
Первый раз его приговорил к расстрелу немецкий военно-морской трибунал во французском городке Ля Боль за разведывательную деятельность. Тюремный фургон, который вез его на расстрел, был отбит товарищами по Сопротивлению.
Второй раз смерть поджидала его в печах Бухенвальда. Лагерные подпольщики сменили ему номер, и он остался жив.
В третий раз он угодил в камеру смертников, как жертва произвола Берия. Спасло его вмешательство честных следователей.
Четвертый раз смертный приговор вынесли ему уголовники в Ухт-Ижмлаге, где он работал завмедпунктом, проиграв его в карты. Пришли ночью к дверям санчасти, стали стучать. Сказали, что в бараке погибает больной. Агафонов, предупрежденный об опасности, все же открыл дверь со словами: "Я знаю, зачем вы пришли. Но долг медика велит мне идти к больному". За смелость его простили.
