Разве можно сказать об этих людях более точно? Такими они и были.
А каких масштабов достигли коррупция и хищение бюджетных денег, можно увидеть только из одного примера в моей практике, когда я по договору представлял интересы крупной фирмы, занимающейся, среди прочего, поставками нефтепродуктов в районы Крайнего Севера. Одно из дел, которым я занимался в конце 90-х годов, было связано с иском фирмы «Лукойл-Пермь» к моему доверителю о взыскании с него шести миллиардов рублей за поставленные, но якобы неоплаченные нефтепродукты, которые мой доверитель успел, в свою очередь, поставить на севера.
Сразу скажу, что это дело мы выиграли, но уже на стадии кассационного рассмотрения нашей жалобы в Санкт-Петербурге.
Суды первой и апелляционной инстанций Архангельской области приняли заведомо незаконное решение в пользу истца. Так вот, в ходе этого судебного дела выяснилось, что правительство РФ, возглавляемое В. С. Черномырдиным, якобы в целях финансового обеспечения сезонного завоза товаров в районы Крайнего Севера в один из годов почему-то решило игнорировать Госбанк России и инициировало создание специального коммерческого банка под названием «Ратобанк», в который и перечислило многие сотни миллиардов бюджетных средств для якобы оплаты завоза товаров. В регионы же правительство перечислило не деньги, как всегда, а от имени «Ратобанка» выдало векселя, которыми администрации областей и краёв, в свою очередь, расплатились с региональными поставщиками, а те, в свою очередь, со своими субпоставщиками.
Тут надо заметить, что в учредителях «Ратобанка» числились какие-то таинственные личности, а по слухам, чиновники высшего правительственного круга, в том числе из правоохранительных органов, а председателем совета директоров банка, опять-таки по слухам, значился один из руководителей федерального ведомства правительственной связи и информации, который вскоре сбежал в США вместе с доверенными ему секретами, а может быть, и с деньгами банка.
После того, как завоз товаров на севера был практически завершён и настало время обналичивать векселя, то есть получить по ним деньги в «Ратобанке», оказалось, что у него уже денег нет, что в его отношении начата процедура банкротства. Но все наши попытки в ходе рассмотрения нашего дела в судах привлечь этот банк к участию в процессе оказывались в тупике — обнаружить этот банк в натуре было невозможно. Оказалось, что сам банк по своим реквизитам значился по адресу в Москве, по которому располагается секретнейший ракетно-космический завод имени М. В. Хруничева. Понятно, что все наши попытки — в том числе мои личные — оформить пропуск и пройти через многочисленные проходные завода, чтобы попасть в контору банка, просто вызывали сначала удивление вооружённой охраны, потом она, охрана, давала понять, что мы ненормальные, поскольку ищем банк на территории секретного завода. Всё закончилось тем, что нам пригрозили арестом, если мы немедленно не уберёмся с территории, прилегающей к заводу.
Через некоторое время в Москве с помощью высокопоставленного кагэбэшника (родственника одного из руководителей фирмы, которую я представлял) удалось найти адрес ликвидационной комиссии банка, которая располагалась в комнатушке одного из домов у железнодорожного вокзала. В комнате был один пустой стол и присутствовала девушка лет восемнадцати, которая назвалась председателем ликвидационной комиссии. Она приняла у нас документы для включения нашей фирмы в список конкурсных кредиторов, но на все наши попытки получить от неё нужные для суда документы отвечала, что документы у неё изъяла спецпрокуратура, но кто именно и где находится спецпрокуратура, девушка не знала. Можно ли было этому поверить? Конечно нет.