Не могу не процитировать Александра Проханова (известный русский писатель), который в своей книге «Красно-коричневый» (2003 год) дал убийственную по своей точности характеристику многим из «героев» ельцинского периода. Он пишет: «…свернувшись в продолговатом яичке, упираясь коготками в прозрачную плёнку, выгибая её изнутри, явился Александр Яковлев, словно по небу пробежал чёрный муравей и выронил эту белую личинку. Зародыш обладал всеми признаками будущей взрослой особи, даже был облачён в жилетку, и его подслеповатые глазки обиженно мигали на сердитом землистом рыльце. Это уже потом его изрытое страстями и ненавистью лицо станет появляться во всех кабинетах, политических салонах и масонских собраниях. Вкрадчивый велеречивый советник, отдыхающий на могильных плитах своих подсоветных, рисующий палочкой волшебный узор кабалы, созывающий на ночные радения духов болотной воды. Все тайные службы и партии, все «народные фронты» и «межрегиональные группы», все бледные, с красными губами вампиры, выпившие соки страны, размножились из кусочков его жилетки, смоченной мёртвой слюной. Теперь он раскачивался в продолговатом яичке, как в крохотном гамаке, и было видно, как свешивается вниз его мохнатая ножка.
В пузырьке, наполненном голубоватым светящимся газом, возник Шеварднадзе, дремлющий эмбрион с водянистыми пустыми глазами, шашлычник, тамада, парикмахер, чистильщик сапог, — в его вывернутые губы были вложены косноязычные тексты, составленные в мальтийских дворцах. Как кольчатый упорный червяк, проточил свой ход сквозь дряблую сердцевину империи, съел изнутри сладкую мякоть, обескровил Москву и вылез в Тбилиси, поливая землю зловонным соком. Теперь он качался в московском небе, как пузырёк болотного газа, тая в себе силу взрыва, способного сжечь мироздание.
Бурбулис был тем, кто в Беловежье держал пьяную руку Ельцина, направляя удар ножа. Его политика — бесконечная, как ядовитая паутина, интрига. Он производит впечатление бессмертия, как ящер с реликтовой ненавистью ко всему теплокровному. Возросший среди холодных хвощей и потных папоротников, он непрерывно рассуждает о каких-то странных идеях, издавая глазами костяные щёлкающие звуки. В придуманных им референдумах, выборах и конституционных собраниях сквозь сиюминутный клёкот и гам слышится одинокий и печальный крик выпи, забытой среди древних болот.
