Первую остановку решили сделать в деревне Большой Нисо-горе, так как нас очаровала увиденная с теплохода церквушка, стоящая на угоре у деревни. Выйдя на берег, мы не сообразили спросить у людей, сошедших вместе с нами с «Зарницы», в какую сторону идти. Перед нами стеной встала гора, а люди уходили от причала вправо и влево. Минут пять мы почёсывали затылки, пытаясь вспомнить точное содержание известной пословицы о какой-то горе и каких-то умниках, и решили идти в гору. Первым приступил к штурму самый шустрый из нас — Тарасик. Он довольно быстро на четвереньках одолел значительную часть горы, после чего остановился и, делая вид, что всё нормально, с тоской бросал взгляды вниз. Правильно и вовремя оценив обстановку, подбадривая себя соответствующими возгласами, мы полезли его спасать. Рюкзак Тарасика пришлось спустить своим ходом, а самого принимать на руки, чтобы не вылавливать потом из воды. Первым вспомнил текст упомянутой поговорки Тарасик, падая нам в руки: «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт».
После этого мы отправились по берегу направо. По пути встретили «аборигенов» с опухшими рожами и лодкой, которые предложили нам за 5 рублей 30 копеек (или за бутылку водки натурой) доставить нас куда угодно. Мы отказались и вскоре дошли до деревни Малой Нисогоры, жители которой в лице одной старушки приветствовали нас. Она любезно предложила нам кастрюлю холодной колодезной воды. А в это время множество деревянных коней с крыш домов с удивлением пялились на нас. Мы осмотрели местные достопримечательности: магазин, часовенку с инвентарным номером 30, ветряную мельницу без крыльев. На угоре удивила очень высокая некошеная трава с клевером. Дальше был взят курс на церковь в Большой Нисогоре.
По пути нас накрыл дождь. Палатку ставить было уже поздно, поэтому на поиски крыши был отправлен Николай. Вернулся он с радостной вестью: «Нас ждут». Ждут так ждут — и вот мы под крышей. Окружённые десятком ребятишек (на самом деле их оказалось девять), грязных и оборванных, мы озирались и пытались прийти в себя, но другой крыши не было, а здесь так гостеприимно предлагали: «Располагайтесь и не пугайтесь нашей бедноты». Мы с опаской расселись по табуреткам и призадумались. Но дождь был весомым аргументом: через окна было видно, как он хлестал по лужам. Так мы пересидели с перекурами часов до 20, но голод не тётка. Поскольку в доме, кроме краденного с фермы молока, ничего не было, пришлось приступить к приготовлению ужина из нашего НЗ. Достали тушёнку, картошку, репчатый лук, из чего в основном стараниями Николая появился сваренный в ведре суп.
Приняв наше предложение отужинать, вся хозяйская компания уселась с нами. Ужин по-братски поделили и за пару минут с ним покончили. Сытые глаза хозяев с благодарностью смотрели на Николая.
Пришло время решать вопрос с ночлегом, на поиски которого отправились двое: Николай и я. Остановились на клубе. Нашли его заведующую, которой представились работниками милиции, находящимися здесь «по делу». Клуб был отдан в наше распоряжение на всю ночь.
А в это время в доме, где оставались Тарасик и Володя, появился отец девяти детей. Первый его вопрос был: «Кто такие?» На что в ответ вполне естественно прозвучало: «А ты кто такой?» так как, по рассказам хозяйки, муж был в бегах. Несколько минут обоюдного молчания, после чего мужик решительно встал, ещё более решительно протянул руку и представился: «Я — Фёдор Кряжев, отец этих детей». Затем повернулся и ушёл.
Ночевали в клубе «с комфортом», спали на толстых подшивках газет.
15.07.1984. Подъём в 8.00, утренний моцион, горячий чай. В густом тумане совершили переход до пристани. Так в тумане и сфотографировали по пути живописную церквушку в Большой Нисогоре.
Ожидая теплоход и рассчитывая на русскую «точность», начали разжигать костёр на берегу недалеко от борта танкера с ГСМ, чем вызвали сильный переполох у всей команды, которая с криками отогнала нас прочь. Но мы всё-таки разожгли костёр в сторонке. Но надежды на русскую «точность» не оправдались — «Зарница» подошла точно в срок.
Добрались до деревни Кельмчегоры, высадились и прошли две деревни пешком, остановились у колодца с журавлём и уселись отдохнуть. Тут-то мне и пришла в голову мысль о дневнике путешествия. В результате появился этот опус, который мы писали по очереди под общую диктовку.
Здесь же опять представилась возможность познакомиться с местным жителем в лице хронического алкоголика с отёкшей и заросшей «фотографией», торчащими во все стороны волосами, с видом, как будто его переехал трактор. Он не переставая, как попугай повторял свою, видимо, любимую пословицу: «У кого глотка большая и ржавая, у того на опохмелку и для промывания не остаётся», — и при этом ухитрился проинформировать нас, что послал своего друга за 15 километров за «горючим» и ждёт его с нетерпением.
Здесь же попытались купить у местных жителей картошку, но нам её дали бесплатно.