Наступило обеденное время, магазин был ещё закрыт, и мы вернулись на берег, поставили палатку, разожгли костёр, познакомились со старушкой, которая жила на берегу в развалюхе рядом с крестом. Уже где-то ближе к вечеру мы с Николаем пошли в магазин, и нам повезло: нас догнала машина, на которой мы доехали до деревни. Машина везла продукты, доставленные для деревни на лодке: 10 мешков хлеба, 10 кг коврижки, мешок гнилых огурцов, разбитый ящик плавленых сырков и 20 ящиков (400 бутылок) водки. Всё это — половина недельной нормы питания для деревни Кимжи, реализуемого через торговую сеть.
Отоварившись в магазине, мы пошли к палатке, по дороге нас застал сильный дождь, от которого пришлось укрываться в каком-то строящемся сарае. Минут через пятнадцать вдруг через проём в стене увидели парня с мольбертом, затем ещё двоих: один с мольбертом и двумя чёрными сумками, второй нёс на плече большой жёлтый чемодан. Мы рты раскрыли от удивления, так как ими оказались те три человека (внешне похожие на иконных «угодников»), которых мы увидели уже третий раз: первый — в Палуге, откуда уезжали вместе с ними на «Зарнице» и вышли вместе в Азаполье; второй — в Городке, где мы садились на «Зарницу», а они выходили с неё. Они удивились, увидев нас, а нас поразил темп их передвижения по деревням, да ещё с такими вещами. Если это художники, то почему они не рисуют? Если это не художники, то зачем им мольберты? Для отвода глаз или для хранения выпрошенных или купленных за бесценок икон и тому подобной старины?
Вечер на удивление был хорош, и мы убивали время до сна игрой в карты. А спать было страшно холодно, так как прошёл дождь, а мы поленились подстелить под палатку сена, как это делали раньше. Кроме того, просто достали тучи комаров. Ночь прошла тяжело. Кстати, многие даже не подозревают, что комары являются самыми опасными для человека живыми существами на земле. Являясь переносчиками опаснейших заразных смертельных болезней, они, по данным ВОЗ, ежегодно убивают до трёх миллионов человек в мире.
18.07.1984. В 11.15, после утреннего чая, отправились в дальнейший путь. Три «угодника» к отходу «Зарницы» не появились, чем немало нас смутили. Видимо, успели уехать на мотолодке по реке Кимже, а с неё на реку Мезень и таким образом обогнали нас. Не перестаём удивляться. Перед отправкой мимо нашего костра проходили старуха с пацаном семи-восьми лет, который был с рогаткой. Мы мимоходом спросили, сможет ли он попасть вон в того дядю с лысиной. Пацан не раздумывая выстрелил в мужика, но, к нашему счастью, не попал.
На «Зарнице» нам вдруг отказали в оформлении бесплатных билетов, заявив, что они на нас уже расходовали почти месячную норму бланков и что мы можем ехать вообще без оформления билетов. И действительно, мы почти каждый день-через день пользовались этой «Зарницей», и нас на судне уже все знали как облупленных, путешествующих бесплатно.
Прибыли в село Дорогорское («Дивногорск», как мы его переименовали). Вышли на центральную улицу, увидели автобус и рядом в толпе — милицейскую фуражку, владелец которой, увидев нас, моментально залез в автобус. Мы поняли, что ему срочно нужно ехать по участку, и бросились к автобусу ловить его, так как это мог быть только участковый Кислухин, данные которого нам ещё до путешествия сообщил начальник Мезенского РОВД Шанин. Перехватить Кислухина мы не успели, а, созвонившись с Шаниным, услышали: «А что я-то могу для вас сделать?» — в смысле ничего не может. Шанин по телефону пояснил, что Кислухин отвезёт человека в отдел милиции и вернётся в Дорогорское. Мы поверили и ушли на берег Мезени.
Благо погода была чудесная. Мы поплавали, позагорали. Кислухин не появился ни в 15, ни в 17, ни в 19 часов. А мне он нужен был, чтобы проверить, как организована его работа на участке. Не случилось.
В 19.00 мы сели в автобус, чтобы отправиться в Мезень, и из окна увидели Кислухина, уже переодетого, спокойно вышедшего из-за забора. Видно, что он вернулся давно, видел нашу записку в дверях, наблюдал за нашими передвижениями и успокоился, как только увидел нас в автобусе. Мы поняли, что от нас он всё равно спрячется, и после недолгих раздумий решили Мезень отложить, а своё путешествие продлить. Вышли из автобуса у маслозавода и пешком отправились до деревни Лампожни пешком (4–5 км) через деревню Заакакурье, а оттуда марш-броском без отдыха до хутора Шипино (местные почему-то называют его Болгарией) у села Лампожня, где живут знакомые Николая — Павел Афанасьевич и Эмма Тимофеевна Домашниковы. Домашников и я узнали друг друга, так как он до пенсии работал замом начальника Приморского РОВД. Встретили хозяева нас очень тепло, предложили ночлег, сварили уху из только что выловленной камбалы. До этого мы выкупались в Мезени, помылись, побрились. Отметили, что здесь очень мало комаров. После ужина осмотрели деревню. Лампожня оказалась очень большой и, как нам сказали потом в местном краеведческом музее, самой первой на Мезени, упомянутой в летописи.