Ради справедливости хочу всё-таки сказать, что Карпов вообще-то был неплохим мужиком, умным, с чувством юмора, но свою неприязнь к Коверзневу он автоматически переносил и на нас, руководителей отраслевых служб, подчиненных Коверзневу. Такие их отношения, видимо, явились следствием того времени, когда Карпов был начальником Котласского городского отдела милиции, а Коверзнев из УВД постоянно доставал его своими «ценными» указаниями.
В отличие от некоторых отраслевых руководителей, которые просто ненавидели командировки, я всегда с большой охотой отправлялся в путь. Это было обусловлено рядом причин. Во-первых, командировка — это самое эффективное средство изучения обстановки на местах, а она нередко была прямо противоположной отчётам, даже тем, которые относились к государственной отчётности. Нередко показатели там формировались «с потолка». Во-вторых, только видя работу на месте, а тем более работу конкретного сотрудника, можно составить более или менее объективное суждение о состоянии дел. В-третьих — и это немаловажно, — только работая с конкретным личным составом, удаётся донести до него практический смысл и значение проводимых мероприятий по совершенствованию службы в области. И это не говоря о возможностях, которые открывались передо мной в командировках: увидеть и узнать что-то для себя новое, необычное, порой абсурдное, из ряда вон выходящее. Не последнюю роль играло то, что командировки для меня в этот период были той отдушиной, которая позволяла прервать — хоть и на короткое время — цепь ежедневных, одних и тех же офисных забот по службе, позволяла не видеть и не слышать своих «всезнающих» начальников, не считая, кстати, моего стремления побывать там, где ещё не был. Не преувеличу, если скажу, что командировки освежали мои силы на очередной период работы под неусыпным оком моих непосредственных руководителей.
Разные были и люди, с которыми приходилось по службе встречаться на местах: от ярких личностей, умных и деловых — этим особо отличались руководители Котласского городского, Ненецкого окружного и некоторых других ОВД — до тупых бонапартов местного розлива. К сожалению, были и такие.
Каждая командировка достойна отдельного описания. Но это значит превратить мои «Записки…» в многотомник. Поэтому только с целью дать представление о работе милиции в районах я расскажу о нескольких эпизодах, которые, конечно, не характеризуют объективное состояние дел в целом по области, но раскрывают некоторые проблемы, которыми отделу ООП приходилось заниматься. К этому следует добавить, что в командировках я побывал во всех без исключения городах и районах области и не по одному разу. Но упоминание в «Записках…» только их части совершенно не означает, что это самые лучшие или, наоборот, самые худшие районы с милицейской точки зрения. Просто описываемые факты мне запомнились, а множество других уже забыты. Например, Каргополь тех лет в зимнюю пору с первого взгляда запомнился мне как небольшой хорошенький церковный городишко. Но это впечатление сразу пропало, когда я увидел огромные тучи каркающих ворон, закрывающие небо, своры собак, готовых разорвать любого прохожего, и неподвижные тела пьяных мужиков на каждом углу улиц. Из бесед с первыми руководителями города Г. А. Горных (секретарь РК), М. Н. Кудашовой (председатель РИК) и А. В. Поспеловой (секретарь РИК) узнал, что в 1980 году на каждого жителя района, включая младенцев и пенсионеров, было выпито по 40 литров водки (и это только по статистическим данным о реализации алкоголя, не считая самогоноварения и всяких стеклоочистителей), а из 24 тысяч жителей района работало только 3 тысячи человек. На них в районе приходилось 23 тысячи голов скота и 40 тысяч гектаров пашни. Ворон и собак пытались отстреливать, и это подтвердилось звуками пальбы в городе. Но в районе не нашлось ни одного человека, способного обрабатывать собачьи шкуры, и прекрасный тёплый мех просто выбрасывали, хотя в то время была мода на шапки из собачьего меха.
Город Онега запомнился скоплением чёрных изб, рассечённых улицей с кирпичными домами и также удивил обилием собак и какой-то всеобщей загаженностью. В магазинах пусто, но в торговых точках потребкооперации продавали обои — супердефицит того времени — и даже овчинные полушубки. Но их продавали только тем, кто предварительно сдал не менее 50 килограммов мяса. А где его взять, если ты не охотник? Домашнюю скотину-то держали единицы.
