Удивило, что поверхности моря и берега были чуть ли не на одном уровне, сразу даже не понять, где кончается море и начинается берег. Особенно это впечатление усиливалось при негустом тумане, а при густом, естественно, вообще ничего не было видно.
При этом реющие почти на одном месте огромные птицы — альбатросы — не обращали на нас внимания, хотя некоторые из них находились от нас на расстоянии вытянутой руки.
Здесь, в Варандее, на складе ВМ В. Войтко, работник отдела ООП, чуть не пострадал от бросившейся на него огромной овчарки, и он от неожиданности ничего лучше не придумал, как бежать от неё, да хорошо, что в нашу сторону. Я кинулся им навстречу — и собака остановилась. Кстати, это не первый такой случай в моей жизни. Ещё в ту пору, когда я с Соломоном Кевлишвили работал на сенокосе в горах Сагареджойского района Грузии, однажды на нас неожиданно бросилась чабанская кавказская овчарка, а я — ей навстречу. Не знаю почему, но думаю, из-за моей «наглости» собака остановилась, и мы мирно разошлись. Надо сказать, что я с детства дружу с собаками. Их у меня перебывало немалое количество. Может быть, они чувствуют моё расположение к ним и поэтому стараются не конфликтовать со мной?
В посёлке Красное, застроенном ровными рядами деревянных домов, специально сооружённых для кочевых ненцев с целью склонения их к оседлой жизни, мы увидели грязь, кучи мусора, разбросанные по дворам и улицам нарты, шкуры, оленьи черепа и тому подобное. Людей мало, большинство — в тундре. Сплошная пьянка, на улице ни одного трезвого человека. И это несмотря на то, что спиртное продаётся только по субботам в течение всего-то двух часов. Денег у всех много, а потребности минимальные, вот и закупают спиртное ящиками, а когда его нет или не продают, коробками скупают одеколон.
Сентябрьская Амдерма 1982 года, когда я туда попал впервые, предстала перед нами небольшим посёлком, застроенным двух-и трёхэтажными домами, с залитыми водой и жидкой грязью улицами, с тринадцатью тысячами жителей, половина из которых — военные. Сюда можно было добраться по воде катером, который доставлял людей с борта морского судна, стоящего в отдалении на рейде из-за отсутствия нужной глубины у берега. Но в основном добирались по воздуху. В Амдерме пассажирские самолёты использовали военную посадочную полосу, которую от берега отсыпали прямо в море.
Мой приезд в Амдерму был обусловлен необходимостью проверки складов ВМ и работы участкового. В этот приезд я познакомился и с геологами-практиками, с теми, кто непосредственно работает в поле, ищет и добывает минералы.
Геологи занимались флюоритом в 8–10 километрах от посёлка. Они жили в балках, а поодаль (в нескольких километрах) располагался карьер. Партию возглавлял ленинградец Виктор Лукьянович Карпенко, с которым мы познакомились и впоследствии стали приятелями. Породу с флюоритом они взрывали, а поэтому им нужен был склад взрывматериалов, который является объектом разрешительной системы. В первый приезд, когда мы явились с проверкой, особых замечаний по складу не было, если бы не сторож, вооружённый в дневное время только ракетницей. Увидев нас, он с перепуга или от неожиданности нажал на спусковой крючок сигнальной ракеты и насквозь прострелил себе ладонь. Пришлось срочно перевязать ему руку и отправить в посёлок.
Карпенко, зная мое пристрастие к камням, нередко вручал мне различные образцы минералов: флюорита, кварца, пирита. А его работники, будучи транзитом в Архангельске, нередко привозили от него камни прямо ко мне домой. К сожалению, я так и не успел побывать у Карпенко в Ленинграде, хотя он настойчиво приглашал меня к себе в гости. Через несколько лет Виктор умер дома в результате инфаркта.
Местность, окружающая Амдерму, представляла собой нагромождение сопок и скальных возвышений. Всё покрыто мхом и прочей тундровой растительностью. Передвижение за посёлком возможно было только на гусеничном транспорте. Вокруг посёлка и в нём самом высятся горы пустых железных бочек из-под ГСМ, которые ежегодно в навигацию завозят в огромных количествах, но порожнюю тару ещё никогда на Большую землю не вывозили.
Захламлена железом и прилегающая к посёлку местность, везде следы деятельности различных изыскателей: геологов, геофизиков, нефтяников и т. п.
В Амдерме штатно числится поселковое отделение милиции, которое почти всегда состоит из одного начальника. Редко и на непродолжительное время, чаще из-за проблем с жильём, в отделении появляется то инспектор уголовного розыска, то участковый инспектор милиции.
