Редко, но бывали проверяющие, которые не поддавались на наше гостеприимство и «рыли носом землю» в поисках недостатков. Кое-кто из них даже не скрывал, что приехал за примерами плохой работы. Но, слава богу, их были единицы. Помню одного по фамилии Дешин, который приехал из Главка в составе комиссии с заранее поставленной его руководством целью — привезти материал плохой борьбы с пьянством и алкоголизмом. Все дни его пребывания в Архангельске приходилось с ним спорить по различным мелочам и выслушивать всякие глупости, которые он в нашем присутствии высказывал.
Но, справедливости ради, надо сказать, что приезжали (хотя тоже очень редко) и такие москвичи, которые, не принимая от нас никакого «гостеприимства», оценивали нашу работу объективно и честно. В. Т. Казача — старший инспектор штаба МВД СССР, Н. П. Метляев из ГУОП МВД и другие, которые даже при специальных установках своего руководства на «компру» были порядочны, отмечали всё — и хорошее, и недостатки. Такие проверки, конечно, приносили действительную пользу службе.
Однако некоторым «гостям» ничего не было нужно, кроме спиртного, и чем больше, тем лучше. Они практически не выходили из гостиницы и требовали только водку и закуску.
Наведался как-то в УВД (не для проверки отдела ООП) из Москвы Анатолий Хоботов, мой одногруппник по академии, который писал стихи, но, как мне казалось, совершенно не учился. Тем не менее он каким-то образом окончил адъюнктуру и стал преподавателем в академии; в таком качестве и приехал к нам в область в командировку. Его научная командировочная цель осталась мне неизвестной, но он почему-то был очень озабочен приобретением рыболовных сетей. Добыл он их или нет, я не знаю. У меня в это время были визитёры из главка.
Надо сказать, что, благодаря объективным отзывам частых проверяющих из ГУООП, моим работам по разрешительной системе и моей многолетней работе на должности начальника отдела ООП, я стал довольно известным человеком в главке, завёл приятелей, а с некоторыми — например Н. П. Метляевым и А. И. Цыбановым — даже сдружился. Бывая в Москве, я считал обязательным зайти в главк, навестить знакомых, но удавалось это не часто, так как их работа в основном сводилась к командировкам. Одним словом, в главк стал заходить запросто, никаких «накатов» не боялся.
Но однажды это сослужило мне плохую службу. Вдруг, неожиданно, 20 августа 1986 года меня вызвали в главк на 21 августа 1986 года для заслушивания о состоянии дел в области по службе ООП, причём без конкретизации темы. Как я узнал уже после случившегося, на плановое заслушивание в главк не смог прибыть запланированный начальник службы из другой области. Вот и решили «дёрнуть» меня, чтобы не срывать график мероприятий работы с регионами. Выяснять тему и причину вызова времени не было. По прибытии в главк меня все успокаивали, но никто не сказал, кто будет вести совещание и как надо соответствовать с учётом характера ведущего. И тут я нарвался. На совещании председательствовал, причём неожиданно и для него самого (как мне опять же сказали позже), заместитель начальника главка — генерал Аникеев, недавно пришедший в милицию откуда-то со стороны «для укрепления» по направлению ЦК КПСС. Чувствуя себя профи в своём деле, я достаточно самоуверенно, «без должной самокритики», стал рассказывать о состоянии дел и даже позволил себе возразить Аникееву на некоторые его упрёки. Я не знал, что Аникеев как классический представитель партноменклатуры не мог допустить, что кто-то посмел с ним не согласиться, посмел возразить. И тут началось! Я оказался, по его словам, самым безответственным из руководителей, с которыми он встречался в своей жизни, я развалил всю работу в области (хотя на самом деле в эту пору показатели работы моей службы были одними из лучших в Союзе), я не знаю ответов на элементарные вопросы (на самом деле ни о чём). И я действительно не смог на них ответить, так как ответа на подобные вопросы не могло быть в принципе.
Но главная «пилюля» настигла меня через несколько дней в УВД в виде письма Аникеева начальнику УВД Панарину о моей безответственности и о том, какой я плохой руководитель службы. Но Панарин, который знал состояние дел, упрекнул меня только в том, что я не смог найти общего языка с Аникеевым. На этом «скандал» и закончился. Мой перевод в главк был окончательно загублен ещё до описанной ситуации, поэтому я особо и не переживал о случившемся. Кстати, Аникеев в годы перестройки стал депутатом Госдумы, и я неоднократно видел его в телевизионных передачах.
Выше я уже говорил, что особенно сдружился с Александром Ивановичем Цыбановым, кстати, бывшим заместителем В. И. Чижова, моего предшественника.
Цыбанов окончил Академию МВД (кажется, год моей службы в отделе кадров пришёлся на последний год его учебы в академии), был назначен в главке заместителем начальника одного из отделов, оттуда ушел в академию преподавать, получил квартиру, переехал в Москву уже с семьёй. Потом вдруг снова оказался в главке и снова на должности заместителя начальника отдела.
