Надо сказать, что браконьерством баловалось немало начальников разных ведомств. Не исключением здесь были милицейские и партийные работники. После одного из рейдов, проводимых в сезон отлёта птиц, работник отдела ООП, отвечающий за разрешительную систему, доложил мне об одной встрече с группой браконьеров. С вертолёта сотрудники увидели несколько охотников, расположившихся у костра. Рядом белели две тушки больших птиц. Заподозрив неладное, группа приземлилась. Белыми птицами оказались лебеди, которые, как всем известно, находятся под охраной государства и занесены в Красную книгу области как исчезающий вид фауны. Но каково же было изумление моего сотрудника, когда среди охотников он увидел начальника УВД Н. В. Панарина и руководителя одной из областных служб милиции, являющегося охотником-любителем. Панарин хорошо знал этого работника отдела ООП, так как не раз общался с ним по поводу оружия, поэтому заявил, что сам лично разберётся с лебедями и примет меры. И приказал моему сотруднику молчать об этом событии.
А другой случай начальственного браконьерства едва не отразился лично на мне. Это произошло в Пинежском районе, недалеко от Сии, когда я с группой работников УВД (и не только из моего отдела) на двух автомашинах комплексно проверял работу участковых инспекторов милиции на местах. Мы следовали из Карпогор и на лесной дороге увидели несколько автомашин, вокруг которых суетились люди с ружьями и карабинами, причём незачехлёнными и, судя по всему, заряженными, а это уже было административным правонарушением, так как нахождение на дороге с заряженным и расчехлённым оружием уже считалось браконьерством. Я принял решение проверить всех, кто с оружием, и составить административные протоколы. И тут пришлось изумляться мне: среди браконьеров оказался один из руководящих работников Пинежского райкома партии, а в его машине лежал уже разделанный лось, отстреленный без лицензии. Несмотря на просьбы и скрытые угрозы, мы составили все необходимые по закону протоколы и акты и изъяли тушу лося.
Оружие мы передали участковому инспектору в Сии, а тушу пытались здесь же сдать в столовую, но она оказалась закрытой, а её директор (которого мы нашли дома) заявил, что ему негде её хранить, да и мясо в охотничий сезон вряд ли якобы удастся быстро реализовать. И это при ситуации, когда в Архангельске любое мясо было в дефиците! Ничего лучше мы с сотрудниками не придумали, как предложить директору принять тушу в установленном порядке, а мясо продать нам как обычным покупателям. Он, конечно, согласился, и на каждого из восьми человек моей группы от разделанного лося пришлось по хорошей порции. Слава богу, что, несмотря на усталость и позднее время, я потребовал от директора (как и при изъятии лося у браконьеров) тщательно оформить документы: накладные, акты, чеки и т. п. А браконьеры, видимо, на это никак не рассчитывали, потому что ими незамедлительно была направлена по инстанциям жалоба о присвоении лося Скляровым.
Совмещение рейдов по борьбе с браконьерством с мероприятиями по другим направлениям работы отдела ООП практиковалось нами широко, и прежде всего для проверки объектов разрешительной системы, находящихся в отдалённых местах, например в посёлке Койда, где располагался весьма успешный колхоз «Освобождение», возглавляемый в то время председателем Михаилом Игнатьевичем Широким. Он был интересным собеседником, от которого можно было услышать множество рассказов о забавных случаях и различные небылицы.
В один из прилётов — а было это в июле 1987 года, — когда мы решили пообедать, Михаил Игнатьевич зазвал нас к себе в контору, где мы увидели стол, уже уставленный массой блюд из сёмги и лосося, от двойной ухи до кулебяк с той же рыбой. Оказалось, ждали с вертолётным визитом В. М. Третьякова (председателя облисполкома), а он с полдороги вынужден был вернуться: что-то там, в Архангельске, случилось. Одним словом, прилёт моей команды оказался очень кстати, и всё заготовленное для Третьякова хозяевам выбрасывать не пришлось.
Кстати, во время этого же прибытия в поисках браконьеров мы приземлились у одинокой часовенки, находящейся на берегу, километрах в 5–10 от Койды. Никого не нашли, но, зайдя в часовню, увидели горящие свечи, тут же, за стеклянной перегородкой, кучи денег монетами и мелкими купюрами и множество недорогих, в том числе и очень старых, икон. Несомненно, кто-то буквально за несколько минут до нашего прилёта был здесь. Но сколько мы ни искали людей, так и не нашли, хотя и спрятаться им вроде было негде: вокруг на много километров — ни деревца, ни кустика, только мох, травка да валуны. Может быть, под каким-нибудь «хитрым» валуном и прятался человек?
