То же самое творилось и с уличной преступностью. К примеру, школьный двор — это просто общественное место или это улица как отдельный вид общественного места? Вроде всё понятно, двор — не улица. Но находились «мудрецы», которые заявляли: «А в ограде школьного двора имеются дыры, и люди используют двор для прохода через него, а значит, это уже улица». Простым людям всё это может показаться бредом, но советская и, наверное, нынешняя российская «палочная» система оценки работы милиции (полиции) фактически заставляла и заставляет заниматься этой дурью на самом серьёзном уровне. Не будешь этого делать — моментально окажешься на последних строчках рейтинговых таблиц. А отсюда соответствующая оценка и твоей службе, и отделу ООП в целом, и тебе как его руководителю. Вот за этот участок работы отвечала С. И. Финонченко, и именно её ежедневной «мелкой» работе с учётными карточками и таблицами и, как следствие, неплохим показателям личный состав службы охраны общественного порядка был обязан и благодарен за это.
И последнее. Рассказывая о своей работе в милиции, хотел бы упомянуть о контактах с работниками областного управления Комитета государственной безопасности СССР, с которыми по характеру работы в качестве начальника отдела ООП областного УВД мне довольно часто приходилось общаться. В их областном управлении была служба общественной безопасности, руководители которой нередко звонили, приезжали ко мне, а чаще приглашали к себе, когда надо было обсудить совместные или параллельные мероприятия по поводу каких-либо событий. Как правило, это были знаменательные даты для страны и празднования по этим поводам или визиты в область особо важных персон (VIP). В то время под этими VIP-ами подразумевали не современных богатеев или «лиц с первых рядов» (то бишь элементарных уголовников), а руководителей и различных деятелей союзного значения.
Нередко комитетчики приглашали меня для проведения занятий с их работниками по милицейским темам. В годы моего депутатства они занимались мной уже как лицом, которое находится в оппозиции к власти (имеется в виду ельцинский режим). Опекали в этот период они меня довольно плотно, что подтверждалось обязательным пощёлкиванием переключателей в телефонных трубках в служебном кабинете и у меня дома. Зная технические возможности комитетчиков, я удивлялся такой демонстративной прослушке. И нередко у меня возникала мысль, что такое откровенное перещёлкивание делалось с одной целью — предупредить о прослушивании. Кстати, об этом же говорили и мои коллеги-депутаты, с которыми я был солидарен в отношении происходящего.
С приходом бывшего председателя КГБ СССР В. В. Федорчука в декабре 1982 года на пост министра внутренних дел СССР во всех областных и краевых УВД и в республиканских МВД комитетчики стали создавать спецотделы, то есть то же самое, что было на всех более-менее крупных предприятиях страны, где функционировали так называемые первые спецотделы. Естественно, эти спецотделы стали создавать свою агентуру в службах и по графикам «отрабатывать» их руководителей. Такую отработку прошёл и я, что совсем нетрудно было обнаружить по назойливым «топтунам», которые несколько дней подряд ходили за мной с утра до ночи, особо-то и не маскируясь.
Был случай, когда я уже был депутатом, но ещё продолжал служить в милиции. В один из дней, когда я около 8 часов прибыл в гостиницу «Юбилейная» за москвичами, приехавшими в очередной раз проверять работу моей службы, и уселся в фойе в их ожидании, вдруг увидел выходящего из лифта своего работника в гражданской одежде, который, не заметив меня, покинул гостиницу. Минут через десять-пятнадцать из того же лифта вышел хорошо знакомый мне комитетчик. Он увидел меня и на какую-то долю секунды впал в замешательство, видимо, от неожиданности. Быстро справившись с этим своим проколом, он поздоровался со мной и удалился из гостиницы. Уверен, что минут за десять-пятнадцать до этого у него был разговор обо мне и об отделе ООП с моим сотрудником.
