Так мы стояли примерно два с лишним часа, даже поесть успели и чайку попить из термоса. И чем сильнее стали замерзать, тем интенсивней топать ногами и хлопать по себе руками, что бы немного согреться. Заледенелое ружье так и висело на сучке ели. И вдруг в глубине леса на той стороне просеки послышался лай собак, которые гнали зверя на номера. Они с загонщиками были. Я, честно говоря, даже обрадовался, чем быстрее охота закончится, тем быстрее поедем домой. Уверенности в том, что подстрелим зверя почему-то не было. Мы продолжали стоять на номере, и теперь уже обсуждали куда пойдет зверь. Потом звуки лая собак усилились и я понял, что зверь идет на соседний справа номер или где-то между нами. Снял на всякий «пожарный» случай ружье, подошел поближе к краю просеки и стал внимательно всматриваться и вслушиваться.
Вдруг, на той стороне просеки, лес как взорвался снежной пылью, засверкавшей на солнце и на просеку выскочил лось подгоняемый собаками. От нас, до него, было метров сорок и пока он устроил снежную бурю, сбивая снег и иней с кустарника и травы, пересекая просеку я спокойно смотрел и думал, что сейчас сосед его подстрелит. Так как лось шел примерно по середине между нами, да и у соседа карабин с оптическим прицелом. Кроме того он же знал, что я стрелять не могу.
Но выстрела все не было. Если бы не собаки с громким лаем, хватающие лося за ноги и круп, то он бы давно перескочил просеку.
И тут я не выдержал, понял, что сейчас, еще мгновенье и лось уйдет. Схватил ружье в левую руку, приложил приклад к левому плечу, попытался совместить прицел с «мушкой» левым глазом. Вижу все. Лось практически ушел. И тут время для меня как бы замедлилось. Все движения вдруг стали плавными и медленными. И я успеваю. Выскакиваю на протоптанную тропинку, одновременно выцеливая левым глазом и «мушку» и лося, и тут поскользнулся и упал на левое колено прямо в сугроб. В последнюю долю секунды нажимаю курок. Ружье стреляет… Лось поднимается на дыбы и разворачивается в обратную сторону. Я понял, что попал… Стреляю второй раз, сопровождая стволом лося, но в последнее мгновение дергаю ружье вверх. Испугался подстрелить собак, сидящих прямо на хвосте у лося. И по инерции окончательно заваливаюсь левым боком в снег. Краем глаза успев увидеть как лось, подняв облако снежной пыли, тоже падает в кустарник, по середине просеки.
Дальше, я ничего не мог видеть чисто технически, так как провалился с головой в сугроб. Все мои попытки выкарабкаться из снежной ловушки не увенчались успехом. Пытаюсь опереться на руки, проваливаюсь, в рыхлом как пух снеге, еще глубже. Опоры то нет. Пока, наконец, не нащупал под собой ружье и оперся на него, приподнимая верхнюю часть тела из сугроба. Можете представить себе лицо, голые руки… мороз двадцать градусов. Снег везде – в рукавах, в куртке под воротником, на лице, в волосах. Тает и одновременно замерзает.
И когда я почти встал, мне на спину обрушивается что-то большое и тяжелое, опять меня вминающее лицом в сугроб. Вообще… даже слов не хватает, выразить свои чувства. Одна ненормативная лексика.
Опять вылезаю, с помощью Алексея. Оказывается после выстрелов, с ели, под которой мы стояли на номере, скатился здоровенный пласт снега. Он-то и вогнал меня по новой в сугроб.
Пока отряхивался, вытирал лицо и руки, вытаскивал снег из под одежды, подошли охотники. У нас ведь как, выстрелы услышали – все, охота закончилась. И давай, глядя на то как я очищаю себя от снега на до мной смеяться
– Он и не видит, и ружье у него кривое, сам в снегу закопался, как в окопе и лося подстрелил.
Но это недолго было. Пошли все смотреть лося. Матерый зверь. Ну а дальше все пошло как положено…
Тушу разделали, шкуру сняли. Потом костер, жаренная печенка и другой ливер, конечно выпивка с рассказами и смехом над разными случаями на охоте. Стрельба по пустым бутылкам, которых оказалось неожиданно много – штрафные запасы у всех были. Ну а потом дележка мяса при мерцающем свете костра. К этому времени уже полностью стемнело.
А потом надо было дотащить добычу по сугробам к машинам. Хоть и говорят – своя ноша не тянет, тяжело было, да и наклюкались уже прилично. Однако все все дотащили, ни кого не потеряли. Я притащил мяса много, Алексей шкуру – она одна весила килограммов тридцать. В общем поохотились. Котлеты из лося мы ели до мая месяца. А вот со шкурой не справились, ее потом какие-то паразиты сожрали, пришлось выбросить.
А в принципе хороший подарок на Новый год и Рождество нам сделал наш начальник ДСК Куимов Владимир Александрович.
Когда, спустя двадцать пять лет, я спросил у Алексея, что он помнит о своей первой охоте, то он сказал:
– Замечательно, романтично, до момента когда подошли к убитому лосю. А дальше все было, как выпущенном лет пять назад, кинофильме, «Особенности национальной охоты».
