Мы вскочили на лошадей и под мерцающим светом луны рысью поскакали в тыл. Жёлтый свет освещал моих сотоварищей, делая их лица похожими на лица восставших из гроба. И, если бы не бряцание оружия и цокот копыт, то зрелище было бы устрашающее. Со стороны госпиталя раздавались стоны и резкие команды. Причём чаще – женским голосом. У земли было тихо, лишь ветерок от скачки обдувал наши лица, но на небе всё кружило. На разных уровнях облака бежали в разные стороны, то полностью закрывая луну и покрывая мраком землю, то открывая, освещая дорогу на несколько миль.
– Сир, мы миновали горлышко.– Раздался голос герцога.– Это то самое место.
Я придержал лошадь. Лунного света было достаточно, чтобы более-менее осмотреться.
– Жаль барона. Хоть у артиллеристов и мало будет охраны, но всё равно численный перевес будет у французов. Им некуда скрыться.
– Почему, сир? Болото. Среди ваших пажей есть виконт из этих мест и хорошо знающий эти места. Я отправил его к барону. Он укажет им, куда двигаться после атаки и где их будут ждать лошади. Там есть несколько троп, которые идут почти параллельно этой дороге. По крайней мере, к нам они успеют добраться раньше, чем их подопечные артиллеристы.
– Герцог, вы сняли с моей души огромный камень. Я ведь дал добро на выполнение этого, обрекая их на заклание ради победы. Теперь у них хотя бы шанс будет. А, надеясь на панику, что возникнет у французов, этот шанс довольно велик.
– Я тоже так думаю, сир. Хорошее место. Почва каменистая, в болоте видны кусты. Есть место для фантазии. Барон толковый солдат. Он справится. – И, придавив лошадь коленями, я послал её вперёд.
Летние ночи коротки, но ожидание осени уже сказывается на ночной зябкости. Если бы не утеплённый плащ, надетый на меня юнкером, я бы продрог капитально. Всю мою офицерскую жизнь мне приходилось постоянно заботиться о других. И чем больше у меня было воинское звание, тем больше забот ложилось на мои плечи. Всех накормить, одеть, согреть ночью на привале, выдать воинское жалование, а после баталии, конечно, предать матушке земле. Столько погибших солдат у меня никогда не было и не потому, что я стал королём, а потому, что это я послал их в этот бой на эту смерть. Да, их убили захватчики, что с оружием в руках приплыли на наш остров, но косвенно в их смерти виновен и я. А это угнетает и давит на душу тяжким бременем.
Мы подскакали к редуту, обогнав первые солнечные лучи. На востоке небо только чуть-чуть подсветило, а на далёких облаках появилась пурпурная окаёмка. Увидев нашу кавалькаду, засуетились часовые, предупреждая местное начальство.
– Барон Смит, распорядитесь, чтобы крестьяне начали строить ещё один редут. Мы поставим два редута по девять пушек, чтобы их артиллерия не накрыла разом всю нашу артиллерию. Рвы побольше и поглубже. В поле заложить бочки с порохом. Здесь мы или победим, или все умрём. Это зависит от того, как мы подготовимся и встретим врага. Выполнять! Да, барон, как отдадите приказания, не забудьте о завтраке в моей палатке. Война войною, а завтрак – по расписанию. Дисциплина, прежде всего. Жизнь создала дисциплину. Дисциплина не может создать жизнь, но может способствовать её продлению. Поэтому она и создана жизнью. Жизнь – это мудрая штука. Я не прощаюсь, барон.
Я прошёл в мои апартаменты, т.е. палатку, где приготовлены для меня кровать, большой стол для еды и обсуждения планов баталий, маленький закусочный столик и сундуки с тряпками. На столе стояли золотые кубки, украшенные драгоценными камнями. Если проиграем сражение, врагу будет, чем поживиться. И какой осёл привёз сюда всю эту королевскую показуху. Ох уж эти обычаи и обряды. Глядя на эту показушную роскошь, я непроизвольно вспомнил о кардинале.
Слегка наклонившись, чтобы пройти под пологом палатки, я чуть не врезался в своего новоиспеченного капитана.
– О, сир, извините. Мне передали, что вы приехали, и я примчался встретить вас и выразить вам свою признательность и благодарность за то, что вы произвели меня в капитаны и назначили комендантом этого укрепрайона.
– Укрепрайона?– Произнёс я, и посмотрел на подходящего к нам герцога де Кале. Он, улыбнувшись, кивнул.
– Сир, я понял, вы благоволите к этому капитану, поэтому решился немного поднять и его социальный статус. Укрепрайон приравнивается к городищу или средней крепости. Всё – таки капитан из древнего и заслуженного рода.
– Согласен. – И уже обращаясь к капитану,– Капитан, я считаю, что вы своим рвением и воинской требовательностью заслужили это. Я помню, что здесь вы, так уж сложилось, из офицеров остались одни, и весь груз по организации обороны лёг на вас. Правильность по организации второй линии обороны подтверждается сейчас. К сожалению. Кстати, а где крестьяне? Нам предстоят огромные дополнительные земляные работы по постройке второго редута. Мы потеряли много солдат в предыдущих баталиях, и нам надо перекрывать это горлышко, что здесь и не горлышко, а скорее, тазик.
