Супружеская моя жизнь потекла попрежнему, съ ея шероховатостями, съ ея мелкими стычками и размолвками изъ-за глупыхъ взглядовъ и уб?жденій моей жены. Я сознавалъ въ душ?, что счастіе, рисуемое въ романахъ, съ такою женщиною немыслимо, но и за вс?мъ т?мъ мирился съ моимъ жребіемъ. Куда я ни бросалъ свои наблюдательные взоры, въ еврейской сред? я не встр?чалъ лучшихъ жонъ. Драчливая семейная жизнь тогдашнихъ евреевъ, фанатизмъ, въ?вшійся въ кровь и плоть, нев?жество отцовъ и полн?йшая одичалость матерей, должны были производить на св?тъ божій именно такихъ жонъ, какъ моя. Я счастливъ, ут?шалъ я себя, хоть т?мъ, что меня не связали съ какой-нибудь чахоточною уродиною.
Наши размолвки, какъ я сказалъ выше, происходили, большей частію, изъ-за пустяковъ. Я слишкомъ усердно копался въ нечестивыхъ книжкахъ — ссора; я мало разговаривалъ съ своей женою — ссора; я не хот?лъ выслушивать ея злословія на сверстницъ, съ которыми она н?жно ц?ловалась при всякой встр?ч? — упреки; я не хот?лъ пос?щать плаксивую тетушку Басю — нареканія; я отступалъ отъ какого-нибудь безсмысленнаго мелкаго обряда, или отжившаго обычая — распря. Но чрезъ н?которое время, у насъ вышла и серьёзная исторія изъ-за такой штуки, изъ-за которой люди, не намъ, д?тямъ, чета, душатъ и терзаютъ другъ друга немилосердно; изъ-за вспышки той б?шеной страсти, которая задаетъ не мало работы палачамъ и населяетъ сибирскіе рудники каторжниками. Моя жена заревновала, и заревновала съ присущей ей необузданностью и придирчивостью. А я былъ чистъ, какъ небесная роса, какъ горный сн?гъ, и такъ же какъ сн?гъ холоденъ въ той, къ которой меня ревновали. Какъ не возмутиться подобною несправедливостью!
На томъ-же самомъ, густо населенномъ, лондонскомъ двор? блаженствовала другая парочка новобрачныхъ голубковъ, постарше насъ л?тами. Новобрачные эти были, какъ это часто у евреевъ случается, сродни другъ другу, и оба приходились также близкими родственниками моей жен?, а сл?довательно и мн?. Супругъ, кузенъ моей жены, принадлежалъ къ мягчайшимъ, неразвит?йшимъ субъектамъ міра сего, а супруга, кузина моей жены, н?сколько выдвигалась изъ общаго уровня тогдашнихъ еврейскихъ женщинъ. Дочь того самаго родственника, бывшаго откупщика и подрядчика, привыкшая изъ д?тства къ н?сколько европейской обстановк?, она сталкивалась довольно часто съ русскими господчиками, пос?щавшими домъ ея отца, и встр?чалась, поэтому, съ молодыми людьми другаго вида, другихъ манеръ, другой костюмировки, съ обладателями блестящихъ пуговицъ, шпоръ и эполетъ, снисходившими иногда до діалектическаго заигрыванія съ св?женькой, быстроглазой жидовочкой. Сл?дствіемъ этого было то, что, съ одной стороны, она пріобр?ла навыкъ къ н?которому кокетству и заботливости о своей смазливенькой наружности, а съ другой — составила себ? понятіе о такой любви и сердечномъ геро?, какого, въ тогдашнее время, въ сред? европейскихъ недорослей, и со св?чей отыскать было невозможно. Несмотря на возвышенно-романтическое настроеніе, она, волей-неволей, должна была вступить въ законный бракъ съ далеко неромантичнымъ и неинтереснымъ кузеномъ. Она выросла съ нимъ вм?ст? на одномъ двор?. Еще д?тьми они больше дралось, ч?мъ играли, и въ этихъ д?тскихъ дракахъ живая д?вочка всегда оставалась поб?дительницей надъ плаксивымъ, трусливымъ мальчишкой-однол?ткомъ. Инстинктивно будущая характерная женщина глубоко презирала будущее мужеское
Въ такомъ положеніи были супружескія отношенія той парочки, которая пришлась мн? родственною по жен?. Я жилъ въ дружб? съ обоими супругами, на ты, а жена моя относилась сочувственно только къ кузену, презирая жену его за ея минную гр?ховность, но въ то же время скрывала это подъ личиной родственной любви. Двойственность натуры моей жены я переварить не могъ, чего и не скрывалъ отъ нея при всякомъ удобномъ случа?. Это, конечно, вело къ ссорамъ, въ которыхъ я и моя неподатливая подруга стояли каждый на своемъ.
— Желала-бы, говорила моя жена, всегда въ заключеніе спектакля — отъ души желала бы, чтобы Белла была твоей супругой; она посбила-бы твою сп?сь и умничаніе.
