Съ этого дня мой собственный хл?бъ сд?лался ненадежнымъ. Тугаловъ очевидно держалъ меня только до т?хъ поръ, пока явится другой, св?дущій по откупной счетной части, способный зам?нитъ меня. Мн? сд?лались отвратительны и Тугаловъ, и его нищенскій хл?бъ, и вся откупная казенщина. Куда нибудь, лишь бы подальше отъ этого вертепа мошенничества и деспотизма! мысленно р?шилъ я въ это время.
Я твердо вознам?рился не дожидаться той унизительной минуты, когда подлый Тугаловъ меня позорно выгонитъ; я р?шился уволиться своей волей и какъ можно скор?е. Но что было д?лать? что предпринять? ч?мъ жить? — вс? эти и подобные вопросы неотступно тяготили меня — и я, сколько ни думалъ, не ум?лъ найти имъ хотя сколько-нибудь удовлетворительнаго р?шенія.
Посл? позорной сцены, сд?ланной мн? Тугаловымъ за выданную квитанцію, я н?сколько времени дней дулся на вс?хъ членовъ нашего кружка, впутавшихъ меня въ эту скверную исторію. Но потомъ я опять вошелъ въ прежнюю колею дружбы и согласія, совершенно примирившись какъ со своими друзьями, такъ и съ неут?шительною будущностью, меня ожидавшею. Этому скорому примиренію сод?йствовало, вопервыхъ, то, что я на каждомъ шагу, во очію, вид?лъ безпред?льную благодарность кассировъ, окружавшихъ меня необыкновеннымъ вниманіемъ и любовью, и высокое уваженіе вс?хъ моихъ сотоварищей, оц?нившихъ мою жертву, а вовторыхъ и то, что мое горе сд?лалось общимъ горемъ. Эгоистическая натура челов?ка такъ уже устроена, что при вид? общаго страданія собственныя горести д?лаются бол?е сносными; страдалъ же не я одинъ, но и н?которые изъ моихъ сослуживцевъ. Исторія описаннаго мною займа, плутовскія нам?ренія Тугалова, выдача мною квитанціи заднимъ числомъ въ пику плуту не остались въ тайн?, а разгласились и над?лали шуму. Огласка эта повредила нетолько мн?, но и обоимъ кассирамъ, и даже управляющему Ранову. Компаніонъ Тугалова, узнавъ что его кассиръ осм?ливается, вопреки приказаніямъ своего в?рителя, выдавать капиталы на рискъ, потерялъ къ нему всякое дов?ріе, и гласно объявилъ, что не можетъ быть впередъ спокойнымъ, пока касса не перейдетъ въ бол?е благонадежныя руки; Тугаловъ, признавъ своего кассира дуракомъ, неум?ющимъ служить его интересамъ, тоже собирался вытурить его со службы; Рановъ, по доносу рыжаго, былъ обвиняемъ въ потворств? моему безчестному, якобы, поступку и былъ объявленъ Тугаловымъ неблагонам?реннымъ и негоднымъ къ управленію. Вс? попавшіе въ немилость къ своимъ хозяевамъ вид?ли предъ собою одинаковую грустную перспективу. Нашъ кружокъ собирался, какъ и прежде, по вечерамъ въ кабинетъ Ранова, но не для философствованія и взаимнаго обученія, а для горькаго размышленія и изысканія общимъ сов?томъ средствъ къ жизни, посл? потери нашихъ м?стъ, д?лавшейся съ каждымъ днемъ бол?е и бол?е в?роятною. Предлагаемы были разные пути къ достиженію насущнаго хл?ба; но, по зр?ломъ обсужденіи, вс? они оказывались безплодными или неосуществимыми, или же недосягаемыми. Сверхъ того, наша братская дружба была такъ велика и искренна, что мы р?шились не разставаться, а найти такого рода занятія или такой промыслъ, которые не заставляли-бы насъ разс?яться въ разныя стороны, а позволили-бы жить въ одномъ и томъ же город?. Но сколько мы ни придумывали, такихъ занятій не представлялось.
Т?мъ не мен?е, въ конц? концовъ, мы напали на очень оригинальную мысль, дотол? неприходившую никому изъ насъ въ голову, а именно: образовавъ маленькую колонію, исходатайствовать у правительства кусокъ земли, поселиться тамъ и посвятить себ? землед?льческому труду. Мы знали, что смотритель н?мецкихъ колоній Редлихеръ, подъ в?деніемъ котораго состоятъ и немногія еврейскія землед?льческія колоніи, челов?къ хорошій, добрый и честный; что онъ, на первыхъ порахъ, наряжаетъ для каждой еврейской колоніи учителей-н?мцевъ; н?которые изъ насъ даже знали Редлихера лично. Съ величайшимъ энтузіазмомъ взялись мы за эту мысль, и торжественно поклялись посвятить нашу жизнь хл?бопашеству и сельскому хозяйству, не отставать другъ отъ друга и жить братьями. Не знаю, какъ было на душ? у другихъ, но на моей душ? было св?тло и празднично. Мое пылкое, услужливое воображеніе рисовало уже прелестныя картины будущей сельской жизни. Все читанное мною по идиллической части, вс? собственныя деревенскія впечатл?нія сгруппировались разомъ и манили меня къ себ?. Вс? чувства были возбуждены: я слышалъ, казалось, далекій глухой лай деревенской собаки, я вид?лъ колеблющееся мерцаніе далекаго огонька, маяка нашихъ необозримыхъ степей; я внималъ п?снямъ деревенскихъ красавицъ, я вдыхалъ ароматъ полевыхъ цв?товъ и св?жей травы. Я блаженствовалъ.
