Я им?лъ благоразуміе скрыть свое восторженное состояніе отъ моей ворчливой половины, зная по опыту, что она незамедлитъ обдать меня холодной водою. Эти вспрыскиванія не успокоивали, а раздражали меня еще больше, а потому я пріучился къ скрытности и замкнутости. Въ нравственномъ отношеніи, мы сд?лались совершенно чужими другъ другу людьми. Когда посл? этого р?шенія, мы опять собрались вм?ст?, я им?лъ радость уб?диться, что ни одинъ изъ нашихъ будущихъ колонистовъ не поколебался въ своемъ нам?реніи; напротивъ, вс? еще больше утвердились въ немъ.
Разсуждали и спорили ц?лую ночь, и на этотъ разъ планъ д?йствій былъ установленъ окончательно. Мы должны были обратиться ц?лой массой съ прошеніемъ къ подлежащей м?стной власти объ отвод? удобнаго м?ста для колонизаціи на общихъ основаніяхъ, льготахъ и выгодахъ, на которыхъ въ то время колонизировались евреи. Чрезъ н?которое время, должна была прибыть въ городъ очень вліятельная административная личность, командированная спеціально по предмету поселенія евреевъ, отвода имъ земель, постройки избъ и проч. Къ этой личности мы р?шили отправить депутацію объ испрошеніи н?которыхъ экстраординарныхъ милостей. По отвод? намъ земли и по постройк? избъ, что, по нашему соображенію, не должно было замедлиться, мы обязаны были продать все наше наличное хозяйство и даже гардеробъ, а деньги употребить на сельскохозяйственное обзаведеніе. Между же т?мъ, одинъ изъ нашихъ долженъ быть немедленно командированъ къ смотрителю н?мецкихъ и еврейскихъ колоній Редлихеру съ письмами, для испрошенія у него сов?та и сод?йствія въ нашемъ предпріятіи. При чемъ обозр?ть, кстати, и большую еврейскую колонію, подъ в?д?ніемъ Редлихера состоящую, и узнать можно-ли приступить къ хозяйству при томъ казеиномъ вспомоществованіи, которое было оказано поселенцамъ-евреямъ, и каковъ результатъ ихъ труда. Для этой командировки Рановъ выбралъ меня. Въ заключеніе было условлено, до осуществленія нашего плана, хранить его въ строгой тайн?, не сообщая о немъ ни знакомымъ, ни роднымъ, ни даже женамъ.
Чрезъ н?которое время я былъ командированъ Тугаловымъ для подробной ревизіи той части у?зда, гд? резидировалъ Редлихеръ. Снабженный рекомендательными письмами, я явился къ смотрителю н?мецкихъ колоній и им?лъ удовольствіе быть принятымъ имъ чрезвычайно ласково и любезно. Любезность эта простиралась до того, что, помимо моего в?дома, онъ распорядился перенести мой тощій чемоданъ изъ н?мецкой Wirthshaus, пом?стилъ меня у себя въ св?тлой комфортабельной комнатк? и представилъ своему семейству въ весьма лестныхъ выраженіяхъ.
— Рекомендую теб?, Mutterchen, представилъ онъ меня своей супруг?, жирн?йшей н?мк?: — рекомендую одного изъ новыхъ евреевъ, признающихъ пользу землед?льческаго труда. Авось, перестану им?ть только
Я почтительно поклонился, н?мка сд?лала пансіонскій книксенъ и протянула мн? руку. Въ первый разъ встр?тилъ я власть съ такимъ простымъ, челов?ческимъ обращеніемъ. Со сколькими чиновниками мн? ни приходилось сталкиваться, вс? они, бол?е или мен?е, относились ко мн? гордо, небрежно или покровительственно, хотя и состояли на жаловань? у откупа.
Прочитавъ мои рекомендательныя письма, Редлихеръ ничего не сказалъ, а только улыбнулся. Вплоть до самаго ужина онъ былъ занятъ.
Чтобы убить время, я гулялъ по н?мецкой колоніи и любовался чистотою, порядкомъ, тишиною и спокойствіемъ, царствовавшими на улицахъ и въ дворахъ, тогда какъ сотни н?мецкихъ рукъ работали всюду, методически, не торопясь. Лица вс?хъ встр?ченныхъ мною людей дышали здоровьемъ и невозмутимостью. Я воображалъ себ? нашу будущую маленькую колонію, и напередъ уже гордился и восхищался ею.
Когда меня пригласили къ ужину, я, признаюсь, н?сколько поколебался. Еще ни разу я не пробовалъ пищи, приготовленной не еврейскою, каширною кухнею. Я очень трезво смотр?лъ на этотъ предметъ, сознавалъ всю нел?пость подразд?леній пищи, былъ уб?жденъ, что всякая св?жая и питательная пища одинаково угодна Боту, но привычка сильн?е всякихъ уб?жденій. Мн? казалось, что говядина, невымоченная и невысоленная по еврейскому закону[71], что цыпленокъ, зажаренный не на жир?, а на сливочномъ масл?[72], должны непрем?нно произвесть тошноту и рвоту. Т?мъ не мен?е, я с?лъ за столъ съ твердою р?шимостью преодол?ть мое отвращеніе. Я сообразилъ, что необходимо же къ этому привыкнуть, т?мъ бол?е, что въ будущей нашей колоній мы общимъ голосомъ р?шили, между многими нововведеніями, зам?нить еврейскую кухню европейскою, какъ бол?е дешевою и, сл?довательно, бол?е доступною! (Р?зника[73], раввина и кантора мы им?ть въ колоніи не нам?ревались). Ужинъ кончился для меня благополучн?е, ч?мъ я ожидалъ; я ?лъ съ большимъ аппетитомъ и нашелъ трафную нишу вкусн?е и на видъ привлекательн?е каширной.
