— Ну, не так, как он, — хмыкнул этот чертов подлец. — Давай, иди сюда. Хотя нет, сначала формальности. — Он щелкнул пальцами, и из-за его спины появились двое. — Михаэль, забери у джентльмена саблю и тот торчащий из-за пояса очень английского вида нож. Превосходно. Прошу.
Они провели меня через полуразрушенную арку, мощеный двор и боковую дверь в главную караулку, из нее мы попали в просторный сводчатый холл с большой винтовой каменной лестницей. Сквозь высокую арку слева от меня виднелись смутные очертания массивных цепей и большого колеса: видимо, это и есть подъемный механизм моста — впрочем, теперь уже не важно.
Руди, весело напевая, провел нас вверх по лестнице в комнату, расположенную на первой площадке. По контрасту с мрачной средневековой каменной кладкой холла, комната выглядела уютным холостяцким гнездышком: повсюду разбросанные бумаги, одежда, плетки, бутылки и прочее. В очаге пылал огонь, и я направился прямо к нему.
— Держи, — говорит Руди, протягивая мне бокал со спиртным. — Михаэль принесет тебе что-нибудь переодеться.
Пока я пил и стягивал мокрую одежду, Штарнберг с удобством расположился в кресле.
— Итак, — продолжает он, когда я переоделся и мы остались одни, — де Готе таки напортачил? Говорил же я, что эту работу следует поручить мне — будь там я, ты бы не выкрутился. Расскажи, как все было.
Вероятно, от пережитого потрясения и выпитого бренди я был не в себе, а может, ужас мой достиг уровня, когда ничто уже не важно: так или иначе, я выложил ему все, что случилось с его коллегой, на что он одобрительно хмыкнул.
— А знаешь, ты мне все больше и больше нравишься: я с самого начала подозревал, что мы отлично поладим. Ну а потом что? Наши друзья данскеры сцапали тебя? — Видя, что я колеблюсь, он наклонился ко мне. — Выкладывай все: я знаю больше, чем ты думаешь, а об остальном догадываюсь. И если ты намерен запираться или водить меня за нос, то имей в виду, мистер Актер, я отправлю тебя поплавать вслед за твоим приятелем Хансеном, слово даю. Кто тебя послал? Датская фракция, не так ли? Любезные бандиты Заптена?
— «Сыны Вёльсунгов», — кивнул я.
Обманывать его не рискнул, да и ради чего?
— «Сыны Вёльсунгов»! Правильнее было бы называться сынами Нибелунгов. Значит, вы с Хансеном намеревались спасти Карла-Густава? Интересно, — протянул он, — и как же вы о нем узнали? Впрочем, не важно. Но как, Бога ради, вы рассчитывали достичь цели? Что могут двое… Хотя, постой-ка! Вы же должны были послужить миной, подведенной под наши стены, не так ли? От вас требовалось открыть дорогу для патриотической шайки доблестного майора Заптена, — Руди звонко рассмеялся. — Да не гляди ты так удивленно! Ты думаешь мы тут ничего не видим? Мы смотрели, как они там шмыгали по берегу целый день. Ну а с помощью ночной подзорной трубы нам из башни было отлично видно, как вы отправляли лодку! Из всех идиотских, безрассудных, неподготовленных затей… Впрочем, чего же ожидать от кучки мужланов? — Он снова расхохотался. — И как только им удалось втравить тебя в это безумие? Приставили нож к горлу, понимаю. Так, так, любопытно, что же они намерены делать дальше?
Благодаря отдыху и теплу я постепенно стал возвращаться к жизни. Допустим, я попал из огня да в полымя, Но мне никак невдомек было: почему это они убили Хансена, а меня взяли в плен — разве что ради информации? А когда Руди узнает все, что хочет, то как поступит со мной? Оставалось только гадать.
— Да, что они будут делать дальше? — Он прохаживался перед очагом, худощавый и элегантный в облегающем черном мундире и бриджах. Потом повернулся ко мне и блеснул белозубой улыбкой. — А может, ты скажешь мне?
— Я не знаю, — говорю. — Было так… как ты и сказал. Мы должны были попытаться освободить принца и опустить мост.
— А если это не получится?
— Они не говорили.
— Хм. Им известны наши силы?
— Они предполагают только… что вас мало.
— Разумная догадка. Или хорошая разведка. Но это им не поможет. Стоит им начать штурм, и их драгоценный принц отправится в Йотунзее на корм рыбам еще до того, как они переберутся через дамбу. Полагаю, они это знают?
— Еще бы, — кивнул я.
Он довольно ухмыльнулся.
— Вот, вот, нам нет необходимости переживать из-за них, не так ли? Это дает нам время на размышление. Кстати, сколько у них там человек? И будь осторожен, очень осторожен, давая ответ.
— Они называли цифру пятьдесят.
— Умница, Флэшмен. Я в тебе не сомневался, — тут он вдруг хлопнул меня по плечу. — А хочешь увидеть своего царственного двойника? У меня так и чешутся руки свести вас лицом к лицу. Заодно посмотришь, какие превосходные меры мы приняли в целях его безопасности, так сказать — на случай непредвиденных визитов. Идем.
Он распахнул дверь.
— Да, Флэшмен, — добавил Штарнберг с беззаботной улыбкой, — имей в виду, я тебе не де Готе, понял? То есть без глупостей, хорошо? Кстати, это было бы совсем зря, потому что у меня есть на уме хм… один планчик, который мы могли бы провернуть вместе: ты и я. Посмотрим. — Он поклонился и взмахнул рукой. — После вас, ваше высочество.
